скромное помещение.
Подойдя к столу Филота схватил почти плоский килик и зачерпнув вина жадно выпил.
Эд внимательно наблюдал, как балтасар утолял чаша за чашей своё волнение и нервозность.
– Государь, тебя волнует этот жрец?
– Не смеши меня, – Филота удивлённо и презрительно приподнял брови. – Его жизнь, как и он сам меня совершенно не интересуют. Но то, что он здесь наскулил заставляет серьёзно задуматься.
Необходимо ли было растягивать беседу вводя, её в медленный темпоритм, и тем самым подобной манерой коммуникации не давать и толики возможности собеседнику обдумывать и варьировать полученной информацией. А что именно наговорил этот жрец, то стоило лишь последующих размышлений. И лучше уж ими заниматься в спокойствии, находясь в апексе, в базовой тоске группы, чем здесь, перед явной угрозой со стороны воинов и охраны Филоты.
Эд тут же продолжил:
– Тогда можешь спрашивать.
Грузно сев на стул балтасар с наглым видом уставился на Эда.
– Твои ответы и пророчества всегда были благоприятны для меня, а речи правдивы и полны мудрости. Ты прекрасный толкователь и прозвестник, каких вряд ли найдётся на этой земле. – Лицо правящего мужа исказилось, наполнившись напряжением и угрюмостью. – Но об одном ты всегда умалчивал, пытаясь прятать за паутиной красивых слов грубую правду.
– О чём же ты хотел бы услышать, о государь? – Эд с содроганием стал ожидать каверзного вопроса. Вполне возможно, что главы Ордена решили, наконец, избавиться от надоевшего влияния варвара – халдея на своенравного государя и руками самого Филоты ликвидировать Эда. Начиная понимать возможность дальнейшего развития ситуации, Барков перестраховываясь провёл руками по бёдрам – рукоятка универсального орудия крохотным цилиндром еле ощутимо отозвалась в правой ладони.
– Я смотрю, ты немного напуган, – Филота нервно начал тереть раздувающийся шрам на левой щеке, давний признак своего поражения в одной из битв со скифами. – Не беспокойся, тебя никто не тронет, пока я нахожусь здесь.
Обещаниям балтасара никогда не стоило доверять, даже тогда, когда его собственная жизнь могла находиться на волосок от близости Аида. Эдвард весьма хорошо знал это, наученный непосредственным общением и историческими фактами, и старался держаться настороже.
– Скажи мне, халдей, – государь подошёл к столу и взял пригоршню сладких фиников, – когда наступит последний день моей жизни? Как я умру, подобно ли воину, на поле брани в седле своего любимого жеребца? Или меня зарежут, словно смиренного тельца на жертвеннике, хладнокровно и подло, проткнув ножом спину?
Похолодев и с оторопью отведя взгляд в сторону, Эд старался не потерять самообладание в наступившей паузе. И то, что происходило в данный момент стоило предвидеть, перепроверить и натужно ожидать!..
Возникновение подобной щекотливой ситуации аналитики подразделения эффекторов могли всё же предусмотреть, но как видно в очередной раз сработал простой человеческий фактор, или обычная халатность, в которой не усматривали ничего серьёзного.
Исходя из исторических данных предоставленных хранилищем Архивных данных Службы, Филота II, являясь параллельным дубликатом субъектного источника Филиппа Македонского, был убит на одном из празднеств, находясь в преклонном для того времени возрасте пятидесяти двух лет, окончив своё царствование на двадцать первом году, ознаменовавшем начало ослабления государственности и внешним влиянием. Предпосылками предательского убийства послужили различные причины, и тому было весьма много гипотез и предположений. Главным же исполнителем, по всё тем же архивным материалам темпоралов, неизменно оставался некий религиозный фанатик весьма сблизившейся с монарствующим мужем. После произошедшего злодеяния покуситель попытался скрыться, но попал в руки этеров и был привселюдно казнён тут же, на арене Амфитеатра через четвертование. Вполне возможно, подобный скорый самосуд был выгоден определённым личностям и государственным кругам подконтрольным им, которые имели особое влияние на Филоту, но по определённым причинам теряли свои основные позиции в государстве. Примером тому мог служить Орден из Атлантия, вторгавший в Пеллу и её префектуру монотеистическую религию и концепцию мессианства. Но по странному стечению обстоятельств выходило так, что имени убийцы история совершенно не сохранила. Хотя описаний его влиятельности на жизненно важные решения Филоты II всё же существовали. Существовало их совсем немного и ограничивались они второстепенными короткими записями неких советов.
Именно сейчас Эд понял всю суть возникшего положения. Осознание наконец – то открывшейся истины пришло внезапно и до горечи просто. И от всего этого становилось действительно страшно. Видимо судьба, это некая, непреклонная ни перед какими людским доводами, эфемерность способна была творить то, что считалось необходимым. Она не подчинялась законам спирали Хроноса, которым неотступно пытались следовать люди, но жёстко и незримо влияла на их действия двигая каждого, как заправский гроссмейстер.
«Нет, обсерверы ошибались, пытаясь противостоять нам, эффекторам. Мы отнюдь не разрываем и не изменяем ткань Времени проводя свои проекты и эксперименты с Потоками. Континуум же совершенно не трансформируется, оставаясь неизменным. А это только люди неосознанно вплетаются в него, органично становясь нитями огромного полотна. – Эд глубоко и тихо выдохнул. – Тогда выходит, что все действия темпоралов, впрочем, как и любого живущего на планете, в сущности, предопределены. И каждый из нас выполняет назначенную для него роль. И чтобы ты ни делал, всё будет так как и должно быть, а не так , как ты того хочешь.». Когда же мы, разумный вид хомо сапиенс, перестанем возлаживать на себя корону всемогущества?
Всё, как нельзя, оказывалось до однообразности совершенно просто: самая, что ни на есть, обычная описка писца, либо дальнейших переписчиков рукописных документов дворцовых хроник, привела к парадоксальности сложившейся ситуации. Именно она сейчас требовала от Эда хоть какого – то вразумительного решения…
Да уж, всей мощности исследовательского и оперативного аппарата Службы не оказалось достаточным, чтоб хотя бы перепроверить подобный клиологический нюанс! Ведь предполагалось, что «запланированным» религиозным фанатиком окажется жрец Ордена.
Пульсация крови в висках нарастающей барабанной дробью до боли ухала в голове Эда. Горячая струйка пота обжигающе побежала по спине. Мгновения превратились для него в непомерно растянутые минуты.
– От чего же молчишь ты, Белтас? И побледнел, словно смертный саван. Уж не болен ли ты? – Филота методично и спокойно поглощал финики.
Дальше…
Ещё на подходе к покоям государя, когда жрец уже был вместе с балтасаром, Эдварду, как опытному темпоралу стоило понять, что он может легко оказаться в ловушке. То, что ситуация оказывалась совершенно неверной говорила сама последовательность, когда за ним пришёл Клиарх. Теперь же стоило решить, кем он являлся на самом деле – бездушным и смиренным орудием в руках Хроноса, судьбы покорно исполняющий свою «действительную» роль в ткани Времени? Либо человек, способный на принятие своих собственных решений к действиям, основанных на разумности, логике и ответственности? Вправе ли он решать, пускай
