— И ты приняла предложение Уэстленда?
— Не Уэстленда, а Уэстморленда, — подчеркнула Уитни. — И это не я приняла предложение, а отец.
— Тогда посоветуй отцу самому выйти за него, — бросил Пол. — Ты любишь меня, и больше не о чем говорить. — Голубые глаза окинули ее раздраженным взглядом. — Ты ведешь какую-то странную игру, которая мне не нравится. И все это не имеет никакого смысла.
— Ничего не могу поделать, — парировала задетая Уитни, — это правда.
— В таком случае не будешь ли добра разъяснить мне, каким образом помолвка состоялась в июле, хотя ты до сентября не знала этого человека?
Теперь он помрачнел, и Уитни почти пожалела, что затеяла все это.
— Клейтона представили мне во Франции, — глубоко, прерывисто вздохнув, начала она. — Но я не обратила на него внимания и даже не запомнила. Вторично я встретила его в мае на маскараде, но Клейтон был в маске. Тогда же он и решил жениться на мне, но, зная, что дядя отказывает всем моим поклонникам, поскольку я хотела вернуться домой и выйти за тебя, приехал сюда и заплатил отцу сто тысяч фунтов. Ну а потом заставил его послать за мной, поселившись в доме Ходжесов.
— И ты в самом деле думаешь, что я поверю всему этому? — рявкнул Пол.
— Не совсем, — в отчаянии пробормотала Уитни, — но правда заключается в том, что я ничего не знала до твоего отъезда. Когда я в тот вечер спустилась вниз, чтобы рассказать отцу о нашей' помолвке, там уже был Клейтон. И не успела я опомниться, как отец завопил, что я обручена с герцогом Клеймором. С тех пор положение с каждым днем становится все хуже.
— Не представляю, куда еще хуже! — саркастически хмыкнул Пол.
— А я представляю! Клейтон повез меня в Лондон на бал и там сказал одному из своих друзей, что мы скоро поженимся…
— Значит, ты согласилась стать его женой? — ледяным тоном осведомился Пол.
— Нет, конечно, нет.
Пол резко повернулся, шагнул к камину и, поставив ногу на решетку, загляделся на огонь, предоставив Уитни беспомощно смотреть ему в спину. Внезапно выпрямившись, он с побледневшим от ужаса лицом потрясение воззрился на Уитни.
— Что ты имела в виду, когда сказала, будто герцог заплатил за тебя сто тысяч? — требовательно спросил он. — Обычно отец дает зятю приданое за дочерью, а не наоборот!
Уитни мгновенно поняла, о чем он думает, и сердце стиснула жалость к Полу… и к себе.
— У меня нет приданого, Пол. Отец все растратил, включая и мое наследство.
Пол прислонился головой к каменной стене и закрыл глаза. Широкие плечи безнадежно поникли.
Настало время осуществить задуманный Уитни план, и девушка направилась к Полу, едва переставляя налитые свинцом ноги. Предостерегающий голос снова и снова повторял, что она не должна делать этого, но сердце не позволяло ей покинуть Пола, особенно после того, как она увидела его измученное лицо.
— Пол, мой отец рассказал, в каких ужасных обстоятельствах очутился, однако, пожалуйста, поверь, для меня это не имеет ни малейшего значения. Я в любом случае выйду за тебя замуж, но нужно действовать быстро. Клейтон пробудет в Лондоне еще шесть дней, и за это время мы можем сбежать в Шотландию. И когда Клейтон обнаружит, что…
— Сбежать! — взорвался Пол, и его пальцы безжалостно впились в ее плечи. — Да ты с ума сошла! Моя мать и сестры никогда не смогут после такого смотреть людям в глаза!
— Нет, — хрипло прошептала Уитни, — позор ляжет только на меня, — К черту твой позор! — рявкнул Пол, с силой встряхнув ее. — Неужели не понимаешь, что наделала? Я только что потратил целое состояние на пятерку лошадей и фаэтон!
— Но при чем тут я? — удивилась Уитни, невольно отшатнувшись от пламени, сверкнувшего в его глазах. И тут она поняла. Горькая обида сжала сердце стальными тисками, вырвав у нее невольный сдавленный смех. — Ты потратил состояние, которое, как считал, принадлежит мне, — несуществующее приданое и столь же эфемерное наследство, не так ли? Пол даже не успел ответить — Уитни прочла правду в его разъяренном взгляде. Гневно оттолкнув его, она отступила:
— Уже через пять минут после того, как я приняла твое предложение, ты прикидывал, на что потратить деньги! Даже не мог дождаться, чтобы поговорить с отцом! Так «любил» меня, что не считал нужным остаться и попросить его согласия. Тебе нужны были только деньги, да и их ты израсходовал на пустяки! Твои земли заложены, дом медленно разрушается… Пол, — прошептала она снова, чувствуя, как слезы подступают к глазам, — что же ты за человек. Неужели настолько безвольный и безответственный, что женился бы на мне, чтобы иметь возможность беспрепятственно покупать лошадей, которые тебе даже не нужны?!
— Не будь идиоткой, — отрезал Пол, однако лицо его пылало виноватым смущением. — Я любил тебя! Иначе никогда бы не сделал предложения!
— Любовь, — презрительно повторила Уитни. — Никто из вас не знает значения этого слова! Отец «любил» меня и продал, чтобы спастись от разорения! Ты заботишься лишь о том, сколько получишь приданого! Клейтон по крайней мере не оскорблял мои умственные способности, притворяясь, будто любит меня. Он просто купил себе рабыню и ожидает, что я выполню свою часть сделки, но ни слова не говорил о любви.
Пол негромко, прерывисто вздохнул:
— Я что-нибудь придумаю, но о побеге не может быть и речи. Как по-твоему, способен Уэстленд… Уэстморленд отказаться от тебя?
Уитни взглянула на него и упрямо подняла подбородок.
— Нет! — гордо объявила она, зная, что в этот момент ответила бы так, даже если бы думала иначе. Она повернулась и пошла к двери, но у самого порога оглянулась. — Элизабет Аштон все еще свободна, — сухо сообщила девушка, — и я уверена, что ее приданым можно компенсировать все твои неразумные траты. Тебе лучше попытаться придумать, как вернуть ее расположение и поскорее завладеть деньгами!
— Замолчи! — вскинулся Пол. — Иначе я так и поступлю!
Уитни с силой хлопнула дверью, но лишь оказавшись в своей спальне, дала волю слезам. Бросившись на кровать, она зарылась лицом в подушку и долго оплакивала страшное крушение иллюзий, огромную утрату. Она скорбела по себе, по своим пустым детским мечтам, по беззаветной преданности недостойному человеку, по любви, которую все эти годы питала к Полу. Она обливалась слезами еще и потому, что была готова погубить свою репутацию ради Пола, а он думал лишь о матери и сестрах. И еще она рыдала от осознания собственной глупости.
Когда Кларисса вечером принесла ей поднос с ужином, глаза Уитни распухли, а грудь болела. Она поела одна, охваченная смятением, не в силах собраться с мыслями, взять себя в руки, но буря терзаний и мук уже утихала. К полудню следующего дня Уитни больше не сердилась на Пола и, честно говоря, даже испытывала нечто вроде угрызений совести. Она всегда представляла его рыцарем в сверкающих латах, мужественным, романтичным и благородным, и не его вина, что он не смог оправдать ее ожиданий. Уитни, сама того не подозревая, лишь ухудшила его и без того тяжелое финансовое положение. Именно она пускалась на всяческие уловки, чтобы заставить Пола сделать предложение, и этим невольно побудила его потратить деньги, которых он не имел.
