Коса или зулус не мыслит себе жизни в одиночку. «Две или три саранчи не оставляют никакого следа, множество — прокладывает дорогу», — рассуждает он. Ему не понятно, что такое одиночество, потому что вся жизнь его проходит в общине, в атмосфере взаимопомощи. Первейший долг африканца — жить для семьи и предков. Поэтому коса претит труд за деньги в общине: такой подход противоречит исконным представлениям народа, иллюстрируя несходство психологии африканцев и европейцев. В отличие от последних коса поровну делят дела, радости, невзгоды, обиды, не домогаясь материальной благодарности. Бывают, конечно, здесь и другие случаи, ведь «леопард не может спать с козлом». Но помощь со стороны общины не требует дополнительных просьб нуждающегося. Конечно, под влиянием так называемых «рыночных отношений» традиционные устои подтачиваются, но в основе своей они сохраняются.
Здесь презирают алчных и негостеприимных. Когда устраивают пиршество, приглашения не рассылают, однако ждут всех. У коса, например, издавна варят пиво двух сортов: утивала — легкое, чуть пьянящее — для всей округи и амареву — безалкогольное, для личного потребления. По плотности дыма, клубящегося при приготовлении напитка, соседи узнают, какое пиво заквасила хозяйка, — и без приглашения идут в гости.
«Одиночество погубило своего хозяина», — соглашаются коса и зулу. На человека, который чуждается людей, ищет одиночества, смотрят с подозрением и даже страхом. Ни один здоровый человек не может замыкаться днем наедине с собой, считают в народе. А если происходит так, то человек, видимо, вступил в контакт с духами, и ему надо обратиться к знахарю.
Духи, сангомы, люди
В Южной Африке есть два вида врачевателей: нгома, или сангома (прорицатель) и ньянга (знахарь). Ньянга может быть мужчиной или женщиной. Чтобы получить право носить этот «титул», он должен пройти курс обучения у известного специалиста. Сангома — ясновидец, и чародей, и ведун, знающий травы, в одном лице. В его руках ключ ко всем загадкам и бедам односельчан.
Наверное, мтето и сангомы — и благо, и путы, стесняющие культурное и духовное развитие банту. Африканец способен на многое, но обычаем воздвигнут своеобразный барьер, который заставляет его побаиваться личного успеха. Порой люди даже отказываются учиться, совершенствовать свой внутренний мир, оставляют работу из страха разозлить духов, настолько опасаются они выделиться из круга соплеменников. Коса и зулус более всего страшатся зависти и завистников, которыми, по их мнению, кишит мир. Особенно трепещут женщины. Как-то раз южноафриканские кинематографисты снимали домба — танец питона в деревне венда. Одна из девушек понравилась им, и они подобрали ей небольшую самостоятельную роль. Наутро им сказали, что плясунья проплакала всю ночь, ибо испугалась, как бы завидущий дух или ревнивая подружка не заколдовали ее.
Вера в духов помогает списывать на них все происшествия, случившиеся по собственной глупости или неосторожности человека. Однажды мой спутник оступился — и тут же пожаловался на озорников духов. Свою оплошность или вину никто не признает.
Помимо христианского бога люди верят в мир, якобы населенный духами и роковыми сверхъестественными силами, в приметы. Каждый источник, водопад, скала, овраг издавна ассоциируются с ирреальными существами. Духи предков, которые вообще играют огромную роль в жизни всех народов банту, связывают в единое целое историю рода и племени. Боятся африканцы всех плешивых духов. Есть дух утиколоше; по представлениям людей, это маленький человечек, покрытый грубой шерстью. Он любит играть с детьми на берегах рек, заманивая их туда смешными историями. Утиколоше нападает на женщин. Чтобы отпугнуть волосатого проказника, женщины спят на кроватях с подставками из красных кирпичей, которых дух почему-то остерегается. В старые времена хижины коса не имели окон. Сегодня их делают, но узкими, на ночь плотно закрывают, чтобы не пролез утиколоше. Несчастья не избежишь, но глупо от него не беречься!
В жизни женщин коса и зулусов видимо-невидимо предписаний и табу, которые буквально въелись в их кровь и навечно врубились в их память. Им не разрешается касаться того, что принадлежит мужчине, особенно показывать кому-либо загон для скота, поскольку обычно там хоронят главу семьи. Глава семьи может запретить женам пользоваться определенными предметами вроде топора или трубки.
Дочери хозяина дома дозволено доить корову лишь в том случае, если нет мужчины, который занимается этим, но ни в коем случае она не должна дотрагиваться до бурдюка с молоком, так как это привилегия ее отца. Ей не советуют касаться и оружия. Женщине заказано есть яйца, чтобы не сделаться беззастенчивой и не лишиться рассудка. В период менструации она не входит в загон для скота, чтобы не стали слабосильными буйволы. В крайнем случае перед тем, как войти туда, она должна принести жертву в виде нескольких белых бусин. В собственном доме африканка старается не перешагивать через трость и другие предметы домашнего обихода, чтобы не осквернить их.
Незыблем порядок приема пищи. Вначале жена ест сама и кормит детей, а потом — супруга, ибо в противном случае его замучат колотья в боку. Она никогда не сожжет мусор и не выбросит его на улицу ночью из боязни погрязнуть в долгах.
Мужчина — также объект многих запретов. Юноша, ищущий невесту, не должен входить в хижину ее родителей до тех пор, пока кто-то не справится о цели его визита. Мальчику не советуют есть травы или слизывать овсяную кашу с палки, чтобы не стать трусом. Ему твердят, чтобы он не ел лежа, поскольку потом он рискует оказаться поверженным в бою или сбитым с ног в драке. Если он съест хвост забитого животного, то впоследствии может иметь трудности с приобретением скота для свадебного выкупа — лоболы. Утверждают, что если мальчик выдергивает перья птицы, которая жарится, то его дети облысеют. То же самое предрекают девочке, отведавшей почки или другие органы животных. К тому же это может задержать ее половое созревание.
Есть и масса примет. Люди считают, что крокодилов лучше обходить стороной: оказавшееся поблизости земноводное — предвестник близкой смерти. На бабуина смотрят как на посланника злых сил; на нем скачут лютые колдуны и ведьмы. Коса не жалуют легуана и змею. Крик филина предвещает несчастье. Дурное предзнаменование несет орел, который парит в небе. Нельзя трогать трясогузку, которая крутится рядом с пасущимся скотом. Убить ее — значит навлечь на себя напасть. Если она попала в ловушку, ее отпускают. Если птаху находят мертвой, то хоронят с почестями, пожертвовав несколько белых бусинок.
К сангоме обращаются по тысяче поводов, заранее оговаривая плату. Его видно по наряду, его отличают длинные заплетенные волосы и белые бусины, которые призваны держать злых духов на расстоянии. Шкуры и кости ядовитой змеи мамбы и питона символизируют храбрость и проницательность носящего их сангомы. Прорицатель со страусиным пером или желчным пузырем на голове и шкурой, накинутой на плечи, может связываться с духами предков, разбрасывая кости на циновке из козьей шкуры. По их положению он истолковывает якобы передаваемые через него послания духов, вещает о причинах бед и болезней, указывая клиентам имена наславших напасти, называет недовольных предков, завидующих недругов и ревнивых, жадных родичей. Он гадает и по линиям руки. В тех случаях, когда сангома устанавливает серьезную болезнь, он отсылает пациента к ньянге, который исцеляет любые хвори.
У южноафриканской художницы-этнографа Барбары Тайрелл была служанка, дочь которой непрестанно плакала, не давая никому покоя. Сангома объявил, что дух семьи рассержен тем, что девочка не прошла обряда скарификации (нанесение на лицо отличительных знаков племени). Крошка была очень милой, и Барбара возражала против болезненной операции. Однако позже в полнолуние без ведома художницы операция была проведена. В шрамы втерли коровий навоз и пиво — и, как ни удивительно, ребенок больше не плакал.
Мужчины и женщины обретают силу, съев или выпив зелье, полученное от чародея. Втирают мазь в лоб и становятся крепкими, энергичными. Чтобы стать неотразимой, женщина проглатывает нужное средство и старается, чтобы ее тут же вытошнило. При этом, по поверьям, из нее извергается невидимая змея, которая обвивается вокруг женщины, многократно усиливая ее чары. Венда считают, что внутри каждой женщины живет маленькая змея, благодаря которой зарождается плод.
Сангомы и ньянги имеют официальный статус в народе, а колдуны и шарлатаны, которые в сговоре с нечистой силой с помощью злых духов наводят порчу на людей, поставлены вне закона. В черных районах ЮАР и сегодня сжигают людей, заподозренных в черной магии или предательстве. В конце девяностых в деревеньке Макгади, в гористой местности Секукуни, за сутки были сожжены более двадцати человек, в большинстве своем старых и немощных, обвиненных в том, что они были ведьмами и колдунами и препятствовали сплочению жителей этой местности. Среди сожженных была восьмидесятилетняя Раматсимела Секонья. «Абатакати! («Ведьма!») — орали ей, ведя ее к костру. По подозрению в убийстве полиция арестовала 180 человек, в основном молодежь.
