Читаем без скачивания Остров в море. Пруд белых лилий - Анника Тор

Сквозь открытое окно Штеффи услышала, как забили настенные часы. Один, два, три удара. Уже три часа. Пора домой.

– Я пошла, – крикнула она Нелли.

Мими была вынуждена отправиться вместе с ней в белый дом. Завтра наверняка представится удобный случай поставить фигурку на место.

Глава 9

Штеффи бежала почти всю дорогу. Открыв дверь, она услышала, как настенные часы бьют четверть четвертого.

Тетя Марта вышла из кухни. Она не выглядела рассерженной, хотя Штеффи опоздала. Наоборот, почти радостной.

– Пойдем, – сказала она и прошла через кухню в комнату.

В кресле-качалке сидел мужчина. Когда Штеффи вошла, он встал и подошел к ней. На нем были синие штаны и вязаный свитер. Рука, которую он протянул девочке, оказалась большой, теплой и мозолистой. Лицо – загорелое, изборожденное морщинами. От его одежды слегка пахло рыбой.

– Дядя Эверт, – сказала тетя Марта.

– Штеффи, – представилась Штеффи.

– Добро пожаловать к нам, – приветливо сказал мужчина.

– Спасибо.

– Она понимает! Ты слышала, Марта, она понимает!

– Да, немного, – ответила тетя Марта.

Она отправилась на кухню готовить обед.

Дядя Эверт снова опустился в кресло-качалку. Штеффи села на стул напротив него. Они смотрели друг на друга. Глаза дяди Эверта были ясно-голубые. Его взгляд, казалось, проникал в душу, проходил насквозь и устремлялся вдаль в пространство. Словно он так долго смотрел на море, что морская синева влилась в его глаза.

Наконец дядя Эверт нарушил молчание. Он произнес медленно по-немецки, словно подыскивая слова:

– Я… рыбак, – он показал пальцем в сторону моря. – Далеко ездить… на лодке.

Штеффи усердно закивала. Немецкий дяди Эверта оказался еще хуже, чем ее шведский. Но этого было вполне достаточно, чтобы понять, что он рыбак и уходит в море на своей лодке.

Неуверенно они заговорили друг с другом на смеси немецкого, шведского и языка жестов. Штеффи рассказала, что ее отец – врач, что ее мама до замужества была оперной певицей. Дядя Эверт объяснил, что он в молодости был моряком, и именно тогда немного выучился говорить по-немецки.

– Гамбург, – сказал он, – Бременский порт. Амстердам.

И Штеффи поняла, что его корабль заходил в порты Северной Германии и Голландии. Первый раз за все время пребывания на острове она могла поговорить с кем-то еще, кроме Нелли. Ей хотелось, чтобы эта беседа продолжалась весь вечер.

– Эверт, – крикнула тетя Марта из кухни. – Обед почти готов.

Дядя Эверт поднялся.

– Мыться… waschen… – сказал он и показал на свою рабочую одежду.

Затем дядя Эверт исчез, поднявшись по лестнице. Штеффи пошла на кухню накрывать на стол. Три тарелки, три стакана, три вилки и три ножа вместо обычных двух.

Что-то стукнуло у левого бедра. Фарфоровая собачка! Штеффи совсем о ней забыла. Подумать только, вдруг она разбилась! Или вдруг тетя Марта заметит оттопыривающийся карман и спросит, что там. Нужно спрятать собачку в надежное место. Услышав, что дядя Эверт закончил умываться и прошел в спальню, Штеффи показала вытянутые руки тете Марте и сказала так же, как и он:

– Мыться.

Тетя Марта одобрительно кивнула. Штеффи помчалась вверх по лестнице в свою комнату. Она завернула Мими в носовой платок, выдвинула нижний ящик комода и спрятала ее подальше среди своих вещей. Затем поспешила мыть руки.

Сложив ладони, Штеффи и дядя Эверт слушали, как тетя Марта молится перед едой.

– С именем Иисуса садимся мы за стол, да благословит Господь пищу, что ниспослал нам.

– Аминь, – сказали дядя Эверт и Штеффи.

Затем тетя Марта и дядя Эверт беседовали о рыбе и о том, что произошло на острове за время отсутствия дяди Эверта. Штеффи улавливала иногда знакомые слова. Она тихо сидела и ковырялась в вареной треске, сдирая серую скользкую шкуру и смешивая рыбье мясо с картошкой и соусом. Получалась белая неаппетитная масса.

Как всегда, она запивала еду молоком, и, как всегда, стакан с молоком пустел гораздо раньше, чем тарелка. Штеффи тихо проговаривала про себя слова много раз, прежде чем сказала точно такую же фразу, какую услышала от Эльзы несколькими часами раньше.

– Можно мне немного молока?

Тетя Марта замолчала на полуслове.

– Это же… – сказал дядя Эверт. – Девочка же говорит на чистом шведском.

– Она быстро учится, – сказала тетя Марта. – Это хорошо.

Она протянула Штеффи кувшин с молоком. Дядя Эверт поощрительно улыбнулся.

– Скоро ты заговоришь по-шведски, как любой другой, – сказал он. – Тогда сможешь пойти в школу.

Штеффи не все поняла точно, но слово «школа» она поняла.

– Да, – сказала она. – Школа.

Штеффи вспомнила свою школу в Вене. Она училась лучше всех в классе и всегда получала в тетрадях золотые звездочки. Она нравилась учительнице, во всяком случае, так казалось Штеффи до того самого дня в марте прошлого года.

На следующий день после того, как немцы заняли Вену, ее классная руководительница пришла в школу со знаком свастики на нарядном костюме.

– Хайль Гитлер! – приветствовала она класс вместо привычного: «Доброе утро, дети!»

– Хайль Гитлер! – ответили некоторые дети и вытянули в приветствии руку. Остальные только смотрели на учительницу, не зная, что надо сказать.

Вскоре они узнали. Оказалось, что это правильный способ приветствия в школе. «Но еврейским детям, – сказала учительница, окинув строгим взглядом ряды, – еврейским детям не разрешается здороваться таким образом». Поэтому они должны сидеть отдельной группой на задних партах, чтобы учительница могла быть уверена, что только немецкие дети приветствуют ее как следует.

Класс недоверчиво зароптал. Что она имела в виду? Неужели это серьезно?

– Ну, – сказала учительница, уставившись на них. – Вы слышали, что я сказала?

Первой поднялась со своего места Ирен, староста класса, взяла свои книги и села за пустовавшую парту в самом дальнем углу. Еще несколько учеников последовали ее примеру. Некоторые дети, сидевшие раньше за задними партами, покинули свои места и пересели на только что освободившиеся. Штеффи и Эви остались за своими партами прямо рядом с кафедрой.

– Штеффи! – сказала учительница резким тоном. – Это касается и тебя, и Эви.

– Я не еврейка! – крикнула Эви. – Моя мать – католичка!

– Это неважно, – холодно заметила учительница. – Садись назад.

Эви вскочила, бросилась вон из класса и хлопнула дверью. Стало совсем тихо.

– Ну, – спросила учительница, уставившись на Штеффи. – Ты меня слышала?

Штеффи собрала книги и села за свободную парту. Учительница взяла мел и, не говоря ни слова, принялась писать на черной доске задачу.

– О чем ты задумалась? – спросил дядя Эверт.

– Не играй с едой, – сделала замечание тетя Марта.

Штеффи очнулась. Она посмотрела в тарелку перед собой. Не замечая, что делает, она сидела и рисовала вилкой