— Тысячелетняя история ничего не значит, — продолжал тот. — Равно как и история тысячи поколений. Подумайте о четверти миллиона лет, вообразите миллион поколений!
Взгляд леди Х. обрел твердость. Что ни говорите, а тысячелетняя родословная кое-что да значит!
— Почему именно Чанг? — спросила она раздраженно. — Почему именно ваша фамилия, мистер Чанг?
— Потому что, ваша светлость, я прибыл из будущего, которое отстоит от вашего времени на четверть миллиона лет. Я из того общества, где нет никого, кроме Чангов. Ни одного человека! Мы — раса Чангов, мы чанговечество!
— И что дальше? — фыркнула Джейн.
— Глупости! — воскликнул Джек.
Однако остальные, по всей видимости, были согласны продолжать игру. Во всяком случае, после выступления Мелвина клоунада Чанга, как ни странно, казалась чуть ли не детской забавой.
— И что, в будущем все похожи на вас? — весело справилась Салли.
— Нет, — отозвался Чанг, повернувшись в ее сторону. — Мы по-прежнему отличаемся друг от друга размерами, цветом кожи, группой крови. Поймите, мы — вовсе не клоны какого-то одного Чанга. Мы разные, как коровы в стаде. Поинтересуйтесь у ваших фермеров, что они скажут насчет коров? Среди нас вы встретите Мэри Чанг и Абдула Чанга, Генриха Чанга, Юкио Чанг и Наташу Чанг. Мир, в котором проживает десять миллиардов Чангов. Десять миллиардов!
— Полагаю, вам захотелось отдохнуть? — съязвил Чейз.
— Мистер Дэниэлс, вы ведь работаете? Так вот, я тоже на работе, — Чанг похлопал себя по карману. — Я отправился в прошлое, чтобы собрать миллион истинных фамилий, поскольку ваша эпоха отмечена наибольшим разнообразием исходного материала. Я записал фамилии на микролисты. Вернувшись, я передам их своим современникам, и мы устроим великое переименование. Мы освободимся от психологической чанго-зависимости. Наше общество преобразуется…
— Минутку, — перебил Гарри. — А почему вы, то бишь Чанги, не сообразили заглянуть в архивы? Это проще, чем путешествовать во времени.
— Или в старые телефонные книги? — прибавила Салли. — Впрочем, вы, наверное, телефонами не пользуетесь.
— Или в старые списки подписчиков? — присовокупил Джим Эбботт, заразившийся, судя по всему, общим настроением.
— Культуры развиваются и гибнут, — ответил Чанг. — Одни данные погребают под собой другие. Записи теряются, стираются, уничтожаются. Я веду речь о промежутке в четверть миллиона лет. От вашей поры не осталось ничего — ни пирамид, ни Парфенона, ни трудов Платона или Шекспира. Никаких следов, никакой истории. Мне пришлось забраться очень глубоко в прошлое, прежде чем я натолкнулся на такое изобилие имен.
— Очевидно, вы заберете с собой произведения Барда? — спросил Джим.
— Нет, — покачал головой Чанг. — Мы ничего не сможем понять. Я заберу имена, только имена.
— Как можно не понять Шекспира?
— Уверяю вас, в моем времени его не поймет никто, за исключением меня самого. Кстати говоря, для того чтобы приноровиться к вашему образу жизни, я прошел длительную подготовку. Благодарю вас за ваше гостеприимство, дамы и господа. И, конечно, в первую очередь леди Хесслфорт, — Чанг отвесил изящный поклон, а затем направился к высокому, от пола до потолка, окну, за которым сгущались сумерки.
Я краем глаза наблюдал за леди Х. Поначалу она откровенно изумилась, потом развеселилась, а под конец как будто испытала сильнейшее потрясение.
— Подождите! — выдавила она. — Мое имя вы тоже забираете с собой?
— Может быть, — усмехнулся Чанг.
— Сдается мне, вы там с жиру беситесь, — проговорил Джим. — Неужели нельзя было просто-напросто придумать новые фамилии? Сочинили бы, сколько нужно, и все.
— Не годится, — возразил Чанг. — Имя без родословной — ничто.
— Друзья! — воскликнул я, решив, что представление чересчур затягивается. — Друзья! Ваша светлость и вы, уважаемые члены нашего Общества! Я восхищен шуткой, которую с нами сыграли. Мы словно перенеслись из августа в апрель или в октябрь[1], словно оказались на маскараде. Но… В действительности никто не может путешествовать во времени и никто, — я предостерегающе поглядел на потупившегося Мелвина, — не появляется на свет ниоткуда. Давайте же посмеемся и закончим наш карнавал. Спасибо, мистер Чанг. Спасибо, мистер Твелвз. Наше следующее заседание, которое состоится через месяц здесь, в «Гранд-отеле», шестнадцатого сентября, почтит своим присутствием мистер Уильям Монктон, автор знаменитого труда «Французские прозвища»…
Чанг распахнул окно, за которым располагалась выложенная каменной плиткой терраса, с которой спускалась на подстриженную лужайку лестница в несколько ступеней. Дальнего конца лужайки видно не было. Чанг пересек террасу, сошел по лестнице, ступил на траву… И исчез!
Разумеется, он всего лишь сорвался с места, как заправский спринтер, и мгновенно очутился за пределами сада, а там миновал игровую площадку… Да, но в таком случае он должен был обладать резвостью гончей, помноженной, вдобавок, на быстроту сокола…
— Черт побери! — произнесла Салли. — Он же просто растворился в воздухе! Чтоб мне пусто было! Ой, извините, пожалуйста.
Мы столпились у распахнутого настежь окна.
— Он наверняка где-то там, — сказал Чейз.
— Сожалею, но я никого не вижу, — возразила леди Х.
— Наверное, прячется в кустах, — предположил я.
— Вы же понимаете, что он просто не успел бы до них добежать.
Кто я такой, чтобы спорить с ее светлостью?
— Мистер Чанг… — проговорила Салли. — Он сказал правду!
— Он сказал правду! — повторил хор голосов.
К чести Мелвина, он раньше других оправился от замешательства — может статься, наконец-то осознал, на какое посмешище выставил себя своими рассуждениями.
— Я давно его подозревал, — сообщил Твелвз. — Между прочим, знаете, почему он удрал? Не нашел, что ответить на мои доводы!
Леди Х. опустилась в ближайшее кресло, посмотрела на заключенные в золотые рамы портреты своих предков и пробормотала:
— Неужели он забрал с собой мое имя?
Мелвин подвинулся к ней и — какая вульгарность! — похлопал миледи по руке.
— Я уверен, что он так и поступил, ваша светлость. Он забрал все наши имена. Хесслфорт, Твелвз, Брейкспир… А в результате через четверть миллиона лет произойдет очередной спонтанный выброс. Все честь по чести. В будущем появится, — он принялся считать в уме, делить десять миллиардов на миллион, — да, появится десять тысяч Хесслфортов, которые будут разбросаны по всему земному шару. Представляете? В Европе, в Африке, в Азии…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
