Читаем без скачивания Когда человек убивает - Рекс Стаут

Когда я ознакомил его со своими верительными грамотами в форме записки за подписью Кэролайн Карноу о том, что мистер Ниро Вулф действует в её интересах и хотел бы обсудить сложившуюся ситуацию с заинтересованными лицами у себя в офисе днём или же вечером, он сказал, что, по имеющимся у него сведениям, полицейское расследование успешно продвигается, так что он сильно сомневается в целесообразности привлечения к делу частного детектива.

Целесообразно или нет, заметил я, но миссис Карноу, несомненно, имеет право нанять Ниро Вулфа, коли она того желает.

С этим Бииб согласился.

Вдова его бывшего друга и клиента, по его мнению, несомненно, имеет основания ожидать и от него поддержки в её усилиях выяснить правду.

Но у него был какой-то смущенный вид. Он обратил внимание на то, что карандаш на его письменном столе был положен не туда, куда следует, и передвинул его, потратив несколько секунд на обдумывание, где же он будет выглядеть лучше всего.

Наконец он снова обратился ко мне:

— Дело обстоит таким образом, мистер Гудвин. Я, конечно, искренне сочувствую миссис Карноу, но у меня имеются обязательства не перед ней, а перед моим покойным другом и клиентом Сидни Карноу. Безусловно, я сделаю все, чтобы помочь выяснить правду, но естественно предположить, что, нанимая Ниро Вулфа, миссис Карноу преследует основную цель спасти Поля Обри. Как служитель закона я не могу сознательно участвовать в этом деле. Я не поверенный мистера Обри. Прошу понять меня правильно.

Я попытался его переубедить, но тщетно.

Наконец, следуя инструкции Вулфа, я задал ему один важный вопрос.

— Я полагаю, мистер Бииб, вы не станете возражать против того, чтобы я разъяснил вам одну деталь. На совещании в этом кабинете, в прошлую пятницу, Обри оставил одну из своих рекламных карточек на вашем письменном столе, когда уехал домой. Что с ней случилось?

Бииб вскинул голову и нахмурился:

— Здесь, на моем столе?

— Точно.

Морщины на его лбу углубились.

— Стараюсь припомнить… Да, верно. Он решил, что я могу позвонить ему позднее, вот и положил её сюда.

— Так что же с ней случилось?

— Не знаю.

— Вы звонили ему?

— Нет. Выяснилось, что мне это не потребуется.

— Не будете ли вы так любезны проверить, нет ли где-нибудь этой карточки?

— Почему это так важно?

— Длинная история… Но мне бы очень хотелось взглянуть на эту карточку. Вы поищете?

Он не проявил никакого энтузиазма, но выполнил мою просьбу: поискал среди вещей и под вещами на своём столе, включая пресс-папье, порылся в ящиках стола, потом посмотрел кое-где в комнате, даже в ящике для бумаг. Карточки не было.

— Могу ли я навести справку у вашего секретаря?

— Из-за чего столько шума?

— Да так… Вы бы не пожелали в этом участвовать. Самый простой способ отделаться от меня — это дать мне исчерпывающий ответ на мой вопрос.

Бииб поднял телефонную трубку и вызвал в кабинет секретаршу. Через минуту дверь отворилась, и она явилась. Мистер Бииб объяснил, что я хочу её кое о чем спросить.

Я спросил и услышал в ответ, что ей о карточке ничего не известно. Она никогда её не видела, ни на столе мистера Бииба, ни в каком-либо другом месте, ни в прошлую пятницу, ни в любой другой день. После этого достойного ответа она удалилась, аккуратно прикрыв за собой дверь.

— Весьма досадно, — заметил Бииб.

— Да, досадно, — согласился я. — Я рассчитывал её разыскать. Вы убеждены, что не видели, как кто-то другой взял эту карточку себе?

— Я сообщил вам все. Помню, как Обри положил её мне на стол, а куда она делась дальше, не знаю.

— Мог ли кто-нибудь взять эту карточку так, что вы этого не заметили?

— Возможно. Я не знаю, что вы пытаетесь установить, мистер Гудвин, но я не желаю делать никаких заявлений, даже здесь, неофициально. Не исключено, что во время нашей встречи в пятницу я встал с этого стула, чтобы достать кое-какие бумаги из картотеки. Не стану утверждать, что этим кто-то не сумел воспользоваться и взять что-нибудь с моего стола. Я не могу запретить вам придерживаться такой точки зрения.

Он встал.

— Очень сожалею, что не мог оказаться вам полезным.

— Я тоже, — произнес я многозначительно.

Повернувшись, чтобы выйти из кабинета, я услышал его голос:

— Одну минуточку, мистер Гудвин!

Я задержался.

Мистер Бииб стоял в конце стола чуть ли не по стойке смирно, на его лице застыло скорбное выражение.

— Я юрист, — заговорил он уже другим тоном, — но я и человек. И как человек прошу вас подумать о моем положении: мой друг и клиент убит. Полиция, очевидно, убеждена, что убийца находится у них в руках. Ниро же Вулф, действуя в интересах миссис Карноу, хочет доказать, что полиция ошибается. Его единственная возможность добиться успеха — это приписать убийство кому-то другому. Таково положение вещей, не так ли?

— Ниро Вулф никогда не занимается приписыванием кому-то вины, он уличает преступников!

Мистер Бииб пропустил мимо ушей моё замечание, он гнул свою линию:

— И вы просите меня о содействии!.. Вы упомянули о совещании в моем кабинете, состоявшемся в прошлую пятницу. Помимо меня, здесь присутствовали ещё пять человек. Вы знаете, кто именно. Ни один из них не был здесь раньше и не является сейчас моим клиентом. Все они были смущены возвращением Сидни Карноу. Я бы даже сказал: перепуганы перспективой личного финансового краха. И все просили меня в тех или иных выражениях постоять за них. Я, разумеется, сообщил обо всем этом полиции, так что не вижу оснований скрывать этого и от Ниро Вулфа. Кроме этого я не располагай абсолютно никакой информацией, которая могла бы послужить уликой против мистера Обри. Говорю вам откровенно, если Поль Обри на самом деле виновен, я надеюсь, что он будет осужден и должным образом наказан. Но если виновен кто-то другой, тогда я надеюсь, кара падет на него, или на неё, так что если бы я знал что-либо полезное в этом отношении, я, разумеется, не стал бы ничего утаивать.

Он поднял руку и тут же опустил её.

— Мне, как адвокату, не положено быть мстительным, но, как человек, я не в силах простить содеянного. Человек, убивший Сидни Карноу, должен получить по заслугам!

Он повернулся и пошёл к своему столу.

— Чертовски справедливые слова! — похвалил я его и вышел.

По дороге к следующему объекту я отыскал будку телефона-автомата и позвонил Вулфу.

В ответ на моё донесение я услышал невнятное ворчание.

Дом, приобретенный миссис Севидж, находился в районе Шестидесятых улиц к востоку от Лексингтон-авеню. Я не специалист по манхэттенской недвижимой собственности, но, посмотрев на узкое трехэтажное строение из серого кирпича, подумал, что оно сожрало не менее десятой части полученных наследницей трехсот тысяч, не считая налогов.

Когда на мои звонки не последовало ответа, я почувствовал раздражение. Конечно, я не ожидал увидеть нечто вроде ливрейного лакея, но неужели у них не было хотя бы горничной, чтобы впустить в дом детектива?

До квартиры мистера и миссис Хорн на Парк-авеню было всего десять минут хода. Но мне продолжало не везти. Лифтер в холле сказал, что они оба вышли. По моей просьбе он позвонил наверх, но не получил ответа.

Я люблю гулять по Манхэттену, выискивая островки нетронутой природы: голубей, кошек, привлекательных девушек. Но на этот раз, курсируя между моими двумя объектами, я утратил всякий интерес к окружающему. Наконец из засады, устроенной у окна сосисочной, где я не спеша пил молоко, я увидел, как тетушка Маргарет выплывает из переулка и скрывается в сером кирпичном особняке.

Допив залпом свой стакан, я бегом пересек улицу и нажал на кнопку звонка.

Тетушка сама приоткрыла дверь на несколько дюймов, воображая, что видит перед собой очередного репортера и сказала:

— Мне нечего сообщить.

Она бы захлопнула дверь, если б я вовремя не просунул в щель ногу.

— Одну минуточку, миссис Севидж. Мы же с вами знакомы, меня сегодня утром вам представила ваша дочь. Я Арчи Гудвин.

Она чуть-чуть увеличила щель, чтобы получше разглядеть меня, а я, нажав ногой, распахнул дверь полностью и перешагнул через порог.

— Конечно, — затараторила она, — мы отнеслись к вам крайне невежливо, не правда ли? Но вы на нас не обижайтесь. Нас извели газетчики. Я и сейчас ответила вам, что мне нечего сообщить, потому что в полиции велели так говорить решительно всем. Но вообще-то это не очень прилично. Моя дочь вас представила, а мы были такими грубиянами! Чего вы хотите?

Я решил, что она ниспослана мне небом. Если бы мне удалось её похитить и отвезти в офис к Вулфу, а потом позвонить остальным, что она находится у нас! Она бы сильно нам помогла. Можно было бы не сомневаться, что они поспешили бы примчаться к нам «вырвать её из когтей».