нее на лбу источал жар, и, особо не думая, я поспешил сорвать украшение.
Странно, но это помогло. Она что-то говорила о каменном древе, а у меня в голове всплыла глупая легенда, в которую истово верил мой отец. Не знаю, кто дернул меня за язык, но я рассказал ее этой жрице.
А сейчас Рамона старательно отводила взгляд. Смутилась, наверное, я слишком внимательно ее разглядывал. Стянула пальцами воротник рубашки и отодвинулась, прислонилась спиной к камню.
– Я слишком мало знаю о вашем народе…
– Тебе же лучше, поверь.
Она недовольно полыхнула глазами.
– Нет, не лучше. Как можно спокойно спать, когда мир вокруг так огромен, загадочен! Разве мы живем не затем, чтобы его познать?
– Один мудрец сказал, что знания приносят лишь печаль.
– Ты что, смеешься надо мной, лестриец?! Хочешь сказать, что лучше оставаться зашоренной дурочкой?
Ее негодование было таким горячим и искренним, что я не выдержал и усмехнулся.
– Ты хочешь открытий? Как те мужи, что бросают свой дом, чтобы сесть на корабль и отправиться в бесконечное плаванье, даже не зная, вернутся ли живыми?
– Я даже моря ни разу не видела, а кораблей тем более. Только на картинках, – она заправила за ухо прядь волос и вздохнула. – Это такие огромные деревянные коробки под парусами. Хотела бы я… поплавать на них.
– Возможно, когда-нибудь у тебя получится.
Рамона махнула рукой и подтянула колени к груди.
– А-ах! Если мы так и будем прятаться за стеной и дрожать от одной только мысли, чтобы высунуть нос наружу, то я так и умру, не повидав и десятой доли всех чудес. Даже сходить в вашу Лестру на ярмарку для меня нереально.
– Там и смотреть нечего. Во время ярмарок в городе шатаются приезжие, грабеж процветает, несмотря ни на какие меры, улицы заполняет пьянь и искатели приключений. Милым девушкам там не место.
– Ну вот. Теперь ты тоже считаешь, что можешь учить меня. – Крылья тонкого носа раздувались от негодования, и Рамона была похожа на маленького, но очень злого зверька. На ежа? Или белку, у которой отобрали орех?
Она упрямо сдвинула брови на переносице и запыхтела. Готов поспорить, щеки ее полыхают огнем: у всех рыжих кожа тонкая и чувствительная. Особенно у девушек.
– Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моем народе. Он погряз в страхах, старики трясутся за каждый самоцвет, подозревая врага в любом за границами Антрима. А тем временем мы выр… – она внезапно замолчала и поглядела на меня искоса. – Я начинаю думать, что твое пророчество вовсе не чушь, а правда. Просто его от нас скрыли. Я помню книгу, в которой…
– Да что ты говоришь, Рамона из Алого Камня? – вопрос прозвучал едко и саркастично.
В мгновение ока преодолев расстояние между нами, я впечатал ладони в камень по обе стороны от ее лица. Надо отдать жрице должное – даже не дернулась, только глаза распахнула шире, а зубы стиснула.
Наверное, взгляд у меня все-таки безумный.
– Даже не думай об этом.
– Я только…
– О, боги! Зачем я тебе вообще об этом сказал? Еще захочешь связаться с каким-нибудь лестрийцем и… – внезапно я замолчал.
Напряжение натянулось между нами так, что воздух, казалось, заискрил. Она взмахнула рукой, будто собираясь отвесить пощечину, но вместо этого сжала пальцы в кулак и медленно опустила на колени.
– Я ни о чем таком не думала! Ты просто ужасен, – прошептала сердито.
Знаю. Меня не раз упрекали за злой язык.
– Пожалуй, ты права, – добавил невозмутимо. – И да, это я Зверь-из-Ущелья.
Зверь-из-Ущелья.
Тот, от кого отворачиваются жеманные аристократы, боясь, как бы я не запачкал их своей грязью. И дочерям наказывают: не подходите к нему, даже в его сторону не смотрите. Этот человек не достоин стоять с нами рядом, он позор на семейном древе. Он ненормальный. В его венах течет порченая кровь.
– Я всего лишь хочу тебя предупредить, любопытная и доверчивая девочка, чтобы держалась от наших подальше. Не следила, не подходила, не разговаривала. Ты не думала, что я могу убить тебя? Или еще как-то обидеть?
Рамона молчала. Девичьи колени упирались мне в грудь, от чужого тепла не спасал даже слой одежды. Мы находились слишком близко друг к другу, сейчас я нарушал все мыслимые и немыслимые правила приличия.
– Ты бы этого не сделал, – прошептала, не опуская глаз. – Ты пообещал, что не причинишь мне вреда.
– И ты поверила?
Я наклонился чуть ниже, и в ноздри проник аромат ее кожи и волос без намека на притирания, которые так любят лестрийки. По мне, так от них вонь несусветная. Будь на моем месте кто-то другой, особенно верящий в глупые пророчества, то мог уже уложить Рамону на спину и сорвать эти темные тряпки. Потом сказали бы, что сама виновата. Заманила своей красотой, глазами, голосом.
Не стоит перегибать палку, я всегда старался думать головой.
– Да. Я поверила тебе.
Не стыдно, Ренн, вести себя, как скотина?
И вдруг – прикосновение пальцев к подбородку. Рамона из дома Алого Камня вынудила меня посмотреть ей в лицо, и я, странное дело, повиновался.
– Что ты делаешь? – процедил сквозь зубы, но руку ее не сбросил. Не смог.
Просто глядел на нее и видел, как тяжело вздымается грудь, как бьется жилка на шее.
Да эта чужачка такая же ненормальная, как и я! Показалось, что камень сейчас раскрошится под моими ладонями, так сильно на него надавил.
– Хочу рассмотреть тебя, лестриец.
– Зачем? – я перехватил запястье и накрыл тонкие пальцы своими.
– Хочу понять, какого цвета твои глаза. Такие светлые… никогда таких не видела, – завороженно прошептала она.
– Я что, неведомая зверушка для изучения?
– Вы совсем… совершенно, абсолютно не отличаетесь от нас, – тихо-тихо, будто кто-то мог подслушать, произнесла Рамона. – А в детстве я представляла вас почти чудовищами.
– Очень лестно, спасибо.
– Мы все произошли от одного семени, – продолжила она. – Но я все равно не должна была быть там, в пещере Семи Врат. Не должна была смотреть на вас. Не должна быть здесь, с тобой.
Слова ее были похожи на заговор, иначе как объяснить то, что я внимательно ловил каждый звук? Смотрел, как шевелятся губы.
На что будет похож ее поцелуй? Потеряю ли я после него душу?
– Конечно, не должна. И я не должен сейчас с тобой разговаривать, – поборов искушение, ставшее почти неподъемным, отпустил ее руку.
Показалось, или и правда на лице жрицы отразилась досада?
– Но так вышло, что мы встретились. Может, на то была воля Матери Гор? – она набрала в грудь побольше
