— Вернулся? — Вышел из дома отец данного тела ковыряясь спичкой в зубах. Они что уже поужинали? Обычно папашка предпочитал ждать и собирать всю семью за столом.
— Да сэр. — Высказал я очевидную вещь.
— Я тут подумал Бифф, ты стал слишком взрослый, ездить по продажным девкам, ездить не просто так, а с оружием. Потому ты найдешь себе лучший дом, свой дом. Ты мне больше не сын, не приходи сюда, придешь — убью. — Как-то спокойно и без агрессии заявил папашка этого тела…
— Но сэр мне нет 16, нет водительского удостоверения (основной документ удостоверяющий личность в США), как мне быть?
— Да проживешь как-то… Наверное… Тем более тебе 16 через 4 месяца исполнится.
— Я тогда пошел… — Я двинулся к гаражу за велосипедом.
— Обожди, ты куда? — Заметил мое движение к гаражу «папаша»…
— За велосипедом сэр. — Вытянулся я по струнке, повторного избиения мне не хотелось.
— Велосипед принадлежал моему сыну и лютеранину, а вы молодой человек безбожник, что шляется по грязным девкам, воришка и коммунист! Потому пошел вон отсюда — БРОДЯГА! — Начал достаточно вежливо, а затем видно накачав сам себя перешел на «ТЫ» и крик папик данного тела.
— Простите, уже ухожу… — И я поплелся, но как можно быстрее от дома.
— И больше не возвращайся! Я пристрелю тебя как собаку! Как собаку слышишь⁈ Грязный маленький коммунистический ублюдок! — Разорялся мне вслед «папашка».
Шел я уже качаясь и думал. До города (городской центр) около 18 километров, до секретного штаба около 12 км, наверное два я уже прошел. Тут нет километров, все измеряют в милях, долбанные ушлепки! Все равно выгоднее идти к секретному штабу. Сколько бы парни там не сидели, но рано или поздно они поедут назад, поедут по этой дороге. Скорее рано, чем поздно. После того, как Том получил ремня и меня избили, мои товарищи из футболистов боятся опаздывать домой. Наказали нас, а профилактика для всех. Мой расчет оказался верным, вскоре на дороге показалось две фигуры. Явно на велосипедах, завидев меня они остановились.
— Бифф ты? Где твой велик? — Гаррисон был удивлен.
— Парни меня выгнали из дома, велик отобрали, подбросьте до штаба. — Попросил я.
— Прости друг, мы слишком долго ждали тебя, если везти назад, потом домой ехать нам попадет. — Высказался всегда осторожный Джон.
— Жратва в лагере есть? — Перешел я на другую тему. Ибо знал пацанское правило, не унижайся, не умоляй, особенно когда слабый, поймут и сожрут!
— Неа, мы все сожрали. — Улыбнулся Гаррисон.
— Че даже картошки нет? Вроде недавно накопали с поля.
— Картофан есть. — Выдал Джон.
— И на том спасибо, ладно парни бывайте, мне еще до штаба идти.
— И ты бывай Бифф, не обижайся, если бы не отец я бы тебя подвез. — Сказал Гаррисон.
— Да Бифф, прости ты сам все знаешь, не хочется ремня получать. — Поддержал Джон.
— Парни вы уже бы доехали, поезжайте уже, а то папа по попке настучит, а я пошагал…
И не прощаясь отправился к лагерю. Проходя через поле сорвал 4 початка кукурузы и запрятал в рюкзак. Вот уже и лес видно, темнеет впереди. Из леса раздавались ночные звуки, возможно сотряс мозга подействовал, но мне стало страшно до ужаса. Причем — это был не рациональный, а мистический страх. Боялся разных «барабашек» и прочей чертовщины, но идти назад? Куда? К папашке-маньяку, что повернут на религии?
— Не верь!
— Не бойся!
— Не проси!
Я упрямо шел вперед и повторял эти три фразы громко вслух. Талдычил, как молитву, как заклинание. По сути это и есть пацанская молитва. Нас простых пацанов из 90-х! Все, абсолютно все кончается, вот и наш лагерь, вот хижина. Испытывая мистический ужас зайти в помещение, где может ждать «бабайка» я набрал побольше воздуха в грудь будто перед тем, как собрался нырнуть и даже не шагнул, а запрыгнул в хижину. В ней ничего и никого не было, кроме немудреной, самодельной мебели из валежника. На самодельном столе из куска двери стояла керосиновая лампа и я как можно быстрее ее зажег. Свет разгонял тьму, страх, не рациональный страх, построенный на мистике отступил. Тут светло и «бабайка» ко мне не залезет. Вот выходить на улицу по прежнему было боязно*. Там-то лампы нет…
Было боязно* — читатели привыкли, что попаданец крутой спецназовец, ну или как минимум мужчина с огромным жизненным опытом и багажом знаний за плечами. Тут я напомню подросток, фактически ребенок. Мало того, что его по малолетству и дурости только что даже сами не поняв предали друзья не подвезя на велике, а ему избитому и с сотрясом нужно было топать десяток километров. Так он еще отучился в школе в этот день и отработал смену в кафе. Сотрясение мозга, как бы он не понтовался, имеется психологическая травма они не дают мыслить рационально. Отсюда мистические страхи. Хотя любой бы опытный психолог сказал ГГ боится неизвестности, где его как нашкодившего котенка вышвырнули за порог. Как так? Ведь он лихо повел себя в Нью-Йорке? ГГ был не один, здоров, полон сил, понтовался и да криминальное прошлое гопника давало о себе знать. Сейчас он далеко не в лучшей форме. Стереотип, что попаданец крут и его все вокруг боятся, а он никого слишком укоренился, потому пришлось напомнить, что перед нами подросток…
А вынести, вдруг она потухнет? Если там кто-то есть? Я прилег на самодельную кровать из нарубленного лапника, что мы застелили разными тряпками из ненужных шмоток, что притащили из дома. Даже не разуваясь подтянул к себе ноги поджав в коленках и так решил немного полежать и успокоится…
* * *
Проснулся я от желания сходить по малой нужде. За окном раздавалось утренние пение птиц, а из окна бил дневной свет. Встал и сразу же потушил лампу. Ночные страхи остались далеко позади. Я вышел на улицу и сделал свои дела. Кстати окно! У Тома был кусок треснувшего стекла, не нужного дома стекла, но отчего-то отец Тома хранил это стекло в гараже. Он и разрешил сынишке забрать «бесполезный» хлам. Я же соорудил раму, ну как умел и разрезал стекло на 4 части, но так дабы не было трещины. Вот у нас и получилось самое настоящее окно в хижине. Воспоминания об адекватном и любящем отце Тома, меня вновь расстроили. Но желудок недовольно забурчал, напоминая, как меня полоскало по дороге сюда и что неплохо было бы поесть…
Потому развел костер, налил из канистры воды в ведро и повесив его и чайник над огнем стал чистить кукурузу. Не в початках же ее бросать в воду. Первым закипел чайник, горячий чай с сахаром придал сил. Закинув кукурузу в ведро прошелся до ловушки с рыбой. Было ранее утро, охраны на пруду не видно. Мне удалось извлечь две крупные рыбины. Занялся их чисткой… Приготовил стейки и разместил на шампурах, как раз костер прогорел, остались угли, треская кукурузу и обжаривая стейки задумался… Да так сильно, что не заметил, как сожрал все четыре не маленьких таких початка каждый не менее 1 кг весил. Понятно зерен там куда меньше, основной вес в початке, который я разумеется не ел, ибо не травоядное, но все же…
Похоже тот факт, что меня конкретно так прополоскало и перед сном я не ел говорил сам за себя, навернул два порядочных куска рыбы. Красная рыбка вернула меня к жизни, туман в башке рассеялся, думать стало куда проще. Идти в школу мне не нужно, точнее сегодня это не имеет какого-то практического смысла. Жить в лесу в хижине не вариант. Нужно перебираться в город в общагу* там и дешевле и до работы ближе, да и ездить смогу на школьном автобусе на занятия и назад.
Общагу* — понятное дело коммуналки и общежития были только в СССР, но это для тех, кто верит в клюкву. Для примера Терминатор часть первая Шварц в роли робота сидит на кровати к нему ломится владелец комнаты и требует оплату. Некоторые ошибочно могли посчитать это отель. Только заезжая в дешевый отель, а часто туда парочки чисто для интима заезжали оплата сразу, порой просто за час. Общаги же коридорного типа, где убогая комната и удобства дальше по коридору существовали и существуют в США. Да! Там далеко не элита и даже не средний класс живет. Городское, социальное дно…
