Тамара придвинулась ближе, чтобы при первой же необходимости встать на защиту племянницы, а Мэриан все еще пребывала в растерянности, не зная, как ей поступить. Следует ли ей извиниться или лучше просто промолчать? В каком случае она меньше привлечет его внимание? Хоть он и не мог видеть за маской ее лица, девушка очень не хотела, чтобы он внимательно ее разглядывал. И не только потому, что граф мог что-то узнать о ней, но больше из-за того, кем он был. Ведь если он провел с королем во Франции столько лет, значит, этот человек — ярый роялист. А ни один роялист не упустит возможности захватить ее и отвезти к королю, если только узнает, кто она такая и в чем их с отцом обвиняют.
Но, помимо всего прочего, этот человек и сам производил угрожающее впечатление. В небольшом помещении аптеки он казался еще выше, чем когда она смотрела на него издалека, его голова почти касалась потолка. Граф был молод, но в жестком выражении его лица безошибочно угадывался цинизм, так редко встречающийся среди довольных жизнью жителей Лидгейта.
Граф внимательно изучал ее. Чтобы скрыть замешательство, девушка наклонилась и принялась подбирать осколки, пытаясь в то же время собраться с мыслями. Одет он, как и подобает знатному вельможе, отметила про себя Мэриан. С того уровня, где находилась сейчас ее голова, она могла рассмотреть серые сапоги с ботфортами из великолепной мягкой кожи. Выпрямляясь вместе с осколками в руках, она проследила взглядом вверх, по вишневым панталонам из тонкого кашемира. Серый шерстяной плащ был небрежно откинут назад, за плечи, являя взору дорогой дублет и сорочку из тончайшего голландского полотна, а также роскошную перевязь, на которой висела длинная боевая шпага.
Мэриан продолжала молча стоять перед ним, даже не извинившись, как того требовали приличия, за свои дерзкие слова. Взгляд его чуть прищуренных глаз становился все более подозрительным. Впрочем, она нисколько не сомневалась, что ее необычный внешний вид мог лишь подогреть эти подозрения. День был слишком жаркий для того, чтобы кутаться в длинный шерстяной плащ, как это делала она. К тому же подобные маски носили только дамы благородного происхождения, отправляясь на прогулку верхом или же на бал.
Мэриан бросила украдкой взгляд на Тамару. По крайней мере она не может вызвать у графа никаких подозрений, думала девушка. Хотя темный цвет кожи и выдавал в ней цыганку, одета Тамара была весьма скромно и вполне могла сойти, например, за компаньонку небогатой леди.
И все же Мэриан отдавала себе отчет, что они с Тамарой представляют собой весьма странную пару, которая не могла не вызвать недоумения. В который уже раз за последние несколько минут она прокляла себя за то, что отправилась сегодня в город. Но кто же знал, что они повстречают здесь графа! Сидел бы в своем Фолкхэм-хаузе и командовал там своими покорными слугами и прихлебателями! Что ему понадобилось здесь, в лавке аптекаря?
Видимо, мистера Тиббета волновали те же мысли.
— Чем могу служить вам, милорд? — спросил он, бросив строгий, предостерегающий взгляд в сторону Мэриан.
Девушка поняла намек и постаралась как можно незаметнее отойти в сторону, так что мужчины остались одни лицом к лицу. Едва слышный вздох облегчения вырвался из груди девушки, когда граф наконец отвел от нее свой подозрительный, изучающий взгляд и посмотрел на старого аптекаря.
— Сколько воды утекло с тех пор, как мы виделись, не так ли, мистер Скелет, — сказал Фолкхэм, и его крепко сжатые губы неожиданно дрогнули в улыбке, смягчившей их суровое выражение.
Искренняя теплота и сердечность улыбки, даже больше чем забавное детское прозвище, застигли Мэриан врасплох. Уж очень не вязалась эта улыбка с ожесточенной горечью, которая, казалось, сквозила в каждой черточке его лица.
Мистер Тиббет тоже, кажется, в первый момент опешил от столь дружеского обращения. Но затем, немного успокоившись, с благодарностью вернул улыбку, а в его глазах отразилось удовольствие, смешанное с некоторым удивлением.
— Да, милорд, ваша правда. Те дни, когда вы называли меня мистером Скелетом, так давно миновали, что я даже удивлен, как это вы еще помните мое прозвище. — Затем взгляд его стал печальным. — По правде сказать, я уж и не чаял снова увидеть вас не то что здесь, в вашем имении, а и на этом свете.
— Рад слышать, что хоть кто-то здесь, в Англии, все же рад видеть меня, — усмехнулся Фолкхэм, и его насмешливый взгляд вновь вернулся к Мэриан. — Мало кто готов встать на мою сторону. «Круглоголовые» — друзья моего дяди, а некоторые из них все еще занимают довольно высокие посты в стране, — если бы только могли, с радостью лишили бы меня наследства, причем постарались бы извлечь и для себя максимум выгоды.
— Благодарение Богу, что он спас нас от этого, — воскликнул мистер Тиббет, но, заметив, как насмешливо приподнялись брови графа, смешался: — Прошу простить меня, милорд. Я… я только хотел сказать, что ваше присутствие в Фолкхэм-хаузе для нас гораздо предпочтительнее, чем сэра Питни.
Поскольку граф Фолкхэм продолжал хранить молчание, мистер Тиббет продолжил еще более неуверенным тоном:
— Позвольте заверить вас, что мы здесь, в Лидгейте, сделали бы все от нас зависящее, чтобы остановить его, если бы только знали о его предательстве. Но он сказал нам, что вы погибли вместе со своими родителями. А затем он повел себя так, словно имел все права на ваше имение, точно был полновластным и законным хозяином! Представьте наше возмущение, когда этот мерзавец продал Фолкхэм-хауз! Мы просто не могли в это поверить…
Едва эти слова сорвались с его языка, как он побледнел, сообразив, какое впечатление все им сказанное должно было произвести на другого посетителя, вернее, посетительницу, стоявшую поодаль.
Однако граф едва ли заметил, как резко оборвал себя мистер Тиббет. Он улыбнулся, и холод, повеявший от этой зловещей улыбки, казалось, проник Мэриан прямо в душу.
— Это могло бы очень дорого стоить «этому мерзавцу», когда я по возвращении обнаружил, что он продал мое родовое поместье, не имея на то никакого права, — насмешливо произнес он, и его рука при этом невольно потянулась к эфесу шпаги. — Парламент вернул своим законным владельцам все их земли, конфискованные Кромвелем, однако не те, что были проданы членами семей или отобраны за неуплату штрафов и налогов.
Мэриан мгновенно поняла всю важность только что услышанного. Человек, стоящий сейчас перед ней, ни за что не смог бы получить назад Фолкхэм-хауз, если бы не смерть ее отца. Она застыла в оцепенении, чувствуя, как холодеет все внутри.
— Фолкхэм-хауз был бы навсегда потерян для вас, — тихо произнес мистер Тиббет, подтверждая ее мысли. — У вас возникли бы очень серьезные трудности, если бы… если бы все обернулось иначе.
