— Спешу успокоить военную коллегию, — обратился к собравшимся Алексей. — Высшим чинам, служащим при штабе или в военном училище, ношение парадной формы с погонами обязательно. Также следует поддерживать высокий статус военным инструкторам в официальных загранкомандировках.
— Господин Ронин, нам уже, в общих чертах, ясна концепция построения парагвайской армии, — за всю коллегию доложил Врангель. — А как будет сформирован её командный состав?
— Не будем долго мудрить, — дружелюбно улыбнулся войсковой казачий атаман и озвучил приказ: — Назначаю командующим регулярными войсками — генерал–лейтенанта Петра Николаевича Врангеля. Командующим резервным казачьим войском и заграничным контингентом — генерал–лейтенанта Романа Фёдоровича Унгерн–Штенберга. Он вскоре прибудет с Дальнего Востока с частями Забайкальского казачьего округа. Донским и кубанским казакам он знаком ещё по Австрийскому фронту.
— Любо! Лихой рубака! Отчаянный! — донеслись одобрительные возгласы с трибуны.
— Командующим резервных войск анархистов, красноармейцев и парагвайского рабоче–крестьянского ополчения назначается — Нестор Иванович Махно.
— Ура батьке Махно!!! — дружно грянули трибуны анархистов и красных командиров трудового крестьянства, решивших сбежать от произвола комиссаров–безбожников.
— Начальником генерального штаба казачьей армии назначается — генерал–майор Николай Францевич Эрн. Он же отвечает за координацию действий с регулярной армией республики Парагвай.
— Отличный выбор, — удовлетворённо улыбнулся Врангель, у которого Эрн служил тоже начштабом.
— Начальником медицинской службы армии, с присвоением очередного звания полковник, назначается — Валерьев Роман Васильевич. Начальником артиллерии и инженерных войск — генерал–майор Иван Тимофеевич Беляев. Начальником разведки и контрразведки, а также пограничных войск и индейских формирований, с присвоением очередного звания генерал–майор, назначается — Эдуард Петрович Кондрашов. Остальные назначения будут проведены по предложениям военной коллегии. Временем я вас, господа и товарищи, не ограничиваю.
— И всё же, господин войсковой атаман парагвайского казачества, выбор сильно зависит от времени, — печально вздохнув, заметил командующий регулярными войсками. — Когда, по вашим расчётам, начнётся война?
— Думаю, Пётр Николаевич, что мелкие стычки с европейскими империалистами начнутся, как только казаки проникнут в колонии Африки и Юго–Восточной Азии, — предрёк парагвайский пророк. — Но первая большая война произойдёт не ранее, чем через десять лет, когда Парагвай сильно разбогатеет, а европейские народы подзабудут ужасы Великой войны. До той поры, экономика стран Европы будет выбираться из военной разрухи. И первый удар по нам нанесёт Боливия. По разведданным, в неё уже перебираются уволенные из расформированной германской армии немецкие офицеры. Но без стороннего финансирования, боливийская армия быстро не перевооружится и резко не нарастит численность армии. Да ещё уйдёт какое–то время её обучить. А так как сейчас боливийцы не полезут сдуру на стотысячное войско готовых к бою казаков — мы выиграли время для обучения и организации собственной армии. Нам надо так натаскать бойцов на полигонах и в мелких военных конфликтах за границей, чтобы один казак пятерых супостатов стоил.
— Но ведь вы, атаман, ставите ещё задачу, чтобы офицеры наловчились быстро готовить боевые подразделения из плохо обученных резервистов, — прищурившись, напомнил сказанное ранее Врангель.
— Своих парагвайских резервистов мы будем готовить хорошо, — улыбнулся владыка–анархист. — В каждом посёлке обустроим стрелковый тир и учебный полигон, назначим наставников из ветеранов инвалидной команды. Селяне будут тренироваться между сезонными полевыми работами, горожанам определим период ежегодных краткосрочных воинских сборов. Но грядущая война не ограничится землями Парагвая, весь мир захлестнёт кровавая волна. Казацкие офицеры должны быть готовы возглавить отряды народного ополчения.
— Человечество не изменилось, и второй Великой войны не избежать, — согласно покачал головой генерал. — Но ведь парагвайские казаки могут не лезть в свару и отсидеться в глухом углу?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Мы же русские, и, когда начнут обижать друзей и родственников, в сторонке стоять не сможем, — рассмеялся Алексей. — А уж за любимую родину мы супостатов зубами рвать будем. Иль думаете, что враг не полезет на Русь–матушку.
— Да, то, что мы вынужденно отступили в дальние земли, не превращает нас в предателей родной страны, — гордо распрямил спину русский генерал. — Время и дело покажут, кто умеет лучше родину защищать — комиссары–горлопаны или гвардия армии изгоев. Господа офицеры, атаманы и товарищи командиры, будем готовиться к грядущей мировой войне — битве Судного дня!
Вечернее солнце уже не проглядывало из–за пелены нависших туч. Колючий ветер кусал злее. Свинцовое небо в стороне заката озарялось вспышками надвигающегося грозового фронта. Яркие зубы молний рвали горизонт. Издалека доносились, словно отголоски артиллерийской канонады, раскаты грома. На западе зарождалась буря.
Глава 3
Анархия — мать порядка!
Глава3. Анархия — мать порядка!
После создания новой армейской структуры, Ронин всерьёз взялся за реорганизацию гражданской власти. В Асунсьоне, в зале заседаний парламента, собрались парагвайские министры и парламентарии, а также главы казачьих общин, для размещения которых пришлось установить дополнительные стулья в проходах между рядами кресел и вдоль стен зала.
— Синьоры, прошу тишину! — стоя за ораторской стойкой, постучал деревянным молоточком президент Парагвая. Дождавшись, когда смолкнет гул в переполненном зале, Мануэль Гондра Перейра обратился к собравшимся: — Сегодня нам предстоит обсудить поправки в государственную конституцию республики Парагвай. Это связано с изменениями в обществе, произошедшими за прошедший год, а также с тенденциями развития государства в грядущем непростом времени. Главным докладчиком выступит синьор Ронин, инициатор реформ, потом приступим к дебатам.
— А где же сам возмутитель спокойствия⁈ — с первого ряда кресел раздался голос Лукаса Гутиэроса, министра внутренних дел Парагвая.
Перейра не посчитал нужным отвечать на выкрик, он лишь злорадно усмехнулся и, сойдя с трибуны, занял место в зале. Президент, в отличие от собравшихся, знал содержание казацких поправок и предвкушал зрелище недовольных перекошенных парламентских рож. Последнее время во власть предержащих кругах росли опасения по поводу засилья в стране русских эмигрантов. Уже больше половины граждан Парагвая составляла казачья община, а народ всё прибывал и прибывал. Синьору Ронину было мало захватить полстраны территориально и скупить все фабрики и заводы, включив их в казацкий кооператив, он теперь ещё норовил заселить весь Парагвай русскими. Уж даже и в столице от толп эмигрантов нет прохода. Конечно, магнат исправно выплачивал оговорённую по договору повременную оплату бывшим фабрикантам, но многие уже жалели, что поторопились с продажей имущества в рассрочку и продешевили. Зависть и жадность жгли грешные души.
— Помяни дьявола, он и явится, — среагировав на широко распахнувшиеся двери, прошипел сосед накликавшего беду министра.
Но первым в зал заседаний вошёл, громко чеканя шаг по паркету, знаменосец с триколором парагвайского казачьего войска, копией торгового флага старой русской империи.
Следом за марширующим казаком вразвалочку следовал другой знаменосец, в одежде очень вольного стиля и с перекрещенной на груди пулемётной лентой. Анархист нёс на плече сильно наклонённое чёрное знамя дивизии батьки Махно. На свешенном полотнище явственно читались белые буквы лозунга вольного братства: «Анархия — мать порядка!».
Замыкал колонну знаменосцев красноармеец в будёновке, в руках которого колыхался в такт размеренным шагам алый стяг с золотыми серпом и молотом в верхнем уголку, у самого древка флага.
