Медведь, как животное всеядное и не боящееся человека, всегда жило по соседству и всегда что-то "умыкало" или же в отсутствие хозяев выгребало их запасы из дома, кладовок, погребов. Тащил медведь все "награбленное" к себе - по крайней мере, так это виделось да и должно было видеться людям. Значит, у него были в "берлоге-пещере-преисподней" поистине накоплены за долгие годы "бессмертные богатства",
Уволакивал он и людей - это и "смерть", и "велесовы души". Вот такой складывался в умах образ "пастуха", пасущего в своем "загробном мире" и души людские и скот.
Большего соперника и противника у человека не было. Волки? Ну, во-первых, волк был в какой-то мере приручен, его потомки уже "служили" собакой у человека. И ему отводились совсем иные роли, о которых мы говорили. В частности, волчьи стаи были объектом подражательства племенной молодежи - "молодых волков-собак". Во-вторых, человек того времени существенно отличался от нынешнего изнеженного и избалованного субъекта. Археологи находят, к примеру, останки загрызенного волками человека - и это не единичный случай - а вокруг него лежат изуродованные скелеты дюжины волков - с переломами хребтов, свернутыми шеями, разорванными пастями и так далее. Человек мог и умел защищаться.
Развеяны, кстати говоря, и представления о том, что первобытные люди жили до 20-25-ти лет, представления, оказавшиеся ложными, но укрепившимися в сознании стереотипами. Уже многие годы выкапывают из земли останки людей шестидесятилетнего возраста и более, выясняется, что выживали даже уроды от рождения или калеки, получавшие увечья, - племя давало им пропитание и защиту, не бросало на произвол судьбы, как это представлялось нам ранее.
Но вернемся к нашему "чудовищу". Индоевропейский праязык сохранил название и другого обитателя пещер - пещерного льва. Но это "чудовище", также грозное и вполне могшее послужить прототипом для божества, исчезло из мест обитания предков праиндоевропейцев значительно раньше пещерного да и простого медведя, не оставило следа, а возможно, и совместилось с основным прототипом в сознании.
Этимологизация Волоса дает ответы на многие вопросы. В его имени заключены понятия "смерти" и "волосатости". Ведь над поверженным, мертвым медведем-волосом разыгрывались целые ритуальные представления, участники которых обряжались в шерстистые длинноволосые шкуры с "головой"-капюшоном. Отзвуки этих ритуалов попали с прародины и в греческие комедии, само название которых означает "медвежья пляска", и в белорусские комоедицы, и в новогодние болгарские "велесовы празднества". Есть они в самой непосредственной передаче и во всевозможных великоросских ряжениях.
Волхвы в медвежьих шкурах - это жрецы Волоса-медведя в первую очередь. Потом уже слово стало более емким, распространилось и на прислужников иных божеств.
С волхвами и Волосом-Велесом связано и понятие "велеть, повелевать" именно в жреческом значении, то есть не просто в смысле "приказать", но в большей степени даже - "говорить особым образом", то есть на непонятном для большинства "магическом", "ведовском" языке.
Неотделимы от имени Волоса и "валы", как укрытия. Правда, в более поздних легендах повествуется о том, что валы, и, в частности Змиевы валы, были пропаханы кузнецом, который запряг в плуг змея-чудище и гнал борозду-вал до самого моря, где и утопил своего врага. Но это уже позднее, "змеиное" напластование. А в "вале" мы видим древнее "бол" и индоевропейское *Uel-. Такие совмещения очень характерны.
Мы не будем специально вникать во все тонкости и детали длительного процесса сложения двух образов "медведя" и "змея". Скажем лишь, что этот процесс протекал еще на уровне древних праиндоевропейцев, так следы его заметны в мифологиях почти всех народов индоевропейской Языковой семьи. Достаточно поздний герой былин - Волх Всеславьезич, например, при всей его, судя по имени, вполне однозначной связи с медведем-волосом или его жрецами, был по былине сыном Змея.
Здесь же заметим для полноты сведений, что кроме противников громовержца, чьи теснимы выходят из знакомого нам корня *Uel-, существует целый ряд "чудищ" с корнем *budh-. Такие как древнеиндийский Ахи Будхнья или уже сильно измененный древнеиранский Ажи-Дахака. Но здесь первое слово нам знакомо, "ахи" или "агхи" - это и есть индоевропейское "змей". Второе же наиболее сохранено опять-таки в славянских языках, это Бадняк, Бодник, олицетворяющие вредоносные начала. На примере греческого Пифона, который, как считают ученые, также выходит из этого корня, мы наглядно видим, насколько первичное звучание изменено в, казалось бы, столь близком Средиземноморье и как оно почти в точности сохранено теми же индоариями, несмотря на впечатляющие расстояния.
Завершая наше короткое расследование, мы выражаем твердую уверенность, что образ праславянского Велеса первичен во всех отношениях. Доказательств тому было приведено достаточно. Но главными, наверное, являются те, что лишь славянские языки сохранили первозданные слова и понятия, причем все: это и "воля", и "власть", и "волосатость", и "валы", и "велеть", и "величие, величина", и "большой", и многие другие, сходящиеся в один образ Велеса-Волоса. Ничего подобного и даже близкого в иных языках в отношении противника громовержца, "чудовища", не сохранилось.
И уж в самом конце вспомним про нашего убиенного средиземноморского персонажа. Грех о нем забывать, коли мы начали с него.
Нет необходимости пояснять, что из поэтического образа козо-льво-драконообразной Химеры не мог народиться вдруг архаичный Велес. Только наоборот. Лингвистических препятствий в трансформации теонимов не наблюдается. Окончания могут быть разными: "-ос, -ее, -с", даже "-ор, -ер" как у Балора и Белера. В этом проявляются особенности и своеобычности родственных языков. Исходный же корень во всех случаях один "вел, вол-". Обращение букв "б" и "в", как мы уже писали, дело обыденное и привычное, достаточно вспомнить "библиотеку - вивлиофику", "Вавилон - Бабилон", "Ваала - Баала" и так далее до бесконечности. Об удвоении согласной "л" мы так же говорили при рассмотрении родственности Кополо и Аполло, это явление типичное, примеры его любознательный читатель сам может найти где угодно, даже и в этой главе, то же происходит с "веле-сом" и с "белле-росом". Двойственность пути "чудовища" - с севера почти одновременно в Грецию и Малую Азию, это характерная и знакомая нам "кополова тропа". Совпадает и время - середина II тысячелетия до н.э. На протокоринфских вазах уже присутствует сюжет борьбы с "беллеросом".
Очень интересный промежуточный сюжет засвидетельствован именно на полпути образа прародины в Средиземноморье, а именно - на Балканах. Там имеются изображения, где всадник-громовержец убивает именно медведя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
