не ответил. Пришлось целых двадцать пять минут стоять с соседом в гараже: он копался в отцовских инструментах и рассказывал о ловле лобстеров. Может, сегодня Альбертсон пришел за чем-то еще? Как мне показалось, он подумывает хранить на нашем участке ловушки для лобстеров, которые ему некуда девать. Наверное, остальным жителям улицы странно видеть, что два дома почти постоянно пустуют.
Я открываю дверь и вижу за ней единственную соседку, с которой хочу общаться.
– Приветик, – улыбается Харпер одними губами.
Она успела сходить в душ, и ее влажные каштановые волосы кажутся почти черными, как прошлой ночью. Они распущены, и теперь видно, что длиной они чуть ниже плеч.
– Привет, – отвечаю я, прислоняясь к дверному косяку и рассматривая девушку.
Взгляд Харпер опускается на кубики на моем животе, а потом быстро переключается на лицо. Я закусываю щеку. Такое внимание мне привычно. Катаясь на коньках по десять километров каждый матч, волей-неволей будешь в отличной форме. Я привык к тому, что девушки на меня пялятся. Однако с Харпер это ощущается иначе – ведь, когда мы познакомились, я был щуплым тринадцатилетним пацаном.
Харпер теребит край своей футболки и прикусывает губу, а затем смотрит мне в глаза:
– Ты много услышал утром?
– Кажется, бо́льшую часть разговора, – признаюсь я.
Девушка вздыхает и опускает взгляд на дверной коврик – жизнерадостный, с узором из подсолнухов. Она пинает небольшой порожек, отделяющий дверной проем от крыльца.
– Так я и подумала.
– Я не хотел подслушивать. До меня просто донеслись голоса, и…
– Знаю.
Харпер по-прежнему уставилась в пол, но через пару секунд все же поднимает взгляд. Мы смотрим друг другу в глаза – и в моей груди что-то сжимается. Да, это желание. Харпер восхитительна, как и всегда. Фредди Оуэнс как-то сходил с ней на свидание и потом хвастался несколько недель. Как же мне хотелось вмазать ему по лицу и сказать отвалить от нее!
Однако есть и другие ощущения. Меня тянет к Харпер, ее хочется защищать. Как-то странно чувствовать такое к человеку, которого не видел больше десяти лет.
– До сих пор не понимаю, с чего тебя привлекла свадьба. Но я хочу, чтобы ты поехал со мной. Ну, знаешь, если ты не передумал. Если предложение в силе. Если нет – вообще не страшно.
Я удивленно моргаю. Где-то в глубине души я был уверен, что, дважды выразив желание поехать на свадьбу, я выказал себя дураком. Если честно, даже не знаю, с чего эта идея пришла мне в голову. Уж точно на предстоящей неделе у меня нашлось бы немало развлечений получше, чем отправляться на свадьбу к девушке, с которой мы в подростковом возрасте однажды засосались и пару раз неловко погуляли. Я хочу поехать совсем не из-за Амелии – все дело в Харпер! За вчерашний вечер и сегодняшнее утро я понял: за Харпер практически некому постоять. И мне почему-то очень хочется это делать.
Я скрещиваю руки и с удовольствием наблюдаю, как девушка снова пялится на мое тело.
– Все в силе, не волнуйся.
Харпер выдыхает с явным облегчением: видимо, не ожидала, что я соглашусь. Это меня настораживает. Для меня Харпер в первую очередь уверенная девушка. Раньше она была из тех, кто делал что хочет, не думая ни о мнении окружающих, ни о последствиях.
– Спасибо, Дрю.
– Пока не за что. К слову, если твоя мама опять будет ругать тебя за «незаконное вторжение» в дом, я тот еще скандал устрою.
Харпер хрипло усмехается:
– Да, это… ну, в общем, ты и так все слышал. К слову, я скоро уезжаю. Надо остановиться в Хейдене и забрать какую-то гирлянду, чтобы организатор успел проверить, нормально ли она работает. Могу записать тебе адрес места проведения. Это у озера Полсон. Не помню, говорила ли вчера.
Щеки девушки краснеют, словно упоминать прошлую ночь ей не хотелось. Я притворяюсь, что не заметил.
– Мне надо закончить пару дел, но к вечеру смогу добраться к озеру. Сколько до него ехать? Час?
– Если не встанешь в пробку – минут пятьдесят.
Я киваю:
– Еще лучше. Секунду, телефон принесу.
Я иду в гостиную, беру с кофейного столика телефон и возвращаюсь к открытой входной двери. Харпер с ухмылкой осматривает беспорядок за моей спиной.
– Что, решил изменить интерьер?
– Знаю, знаю, бардак. Уберу, как смогу.
Я протягиваю ей телефон. Она пару секунд что-то печатает, а затем отдает его мне.
– Турбаза называется «Сосновый бор». Набери ее в Google – и высветится адрес. Если заблудишься, напиши мне. А передумаешь – я не обижусь.
Я кладу телефон в карман:
– Ты так сильно мне не доверяешь?
– Дрю, ты не виноват. Я в принципе никому не доверяю, – натянуто улыбается Харпер. – Увидимся! Или нет.
– Еще как увидимся! – закатываю глаза я.
Харпер кивает и поворачивается, чтобы уйти, – а потом почему-то снова встает ко мне лицом. Теперь она выглядит так же, как прошлой ночью: красные щеки, чуть растрепанные волосы.
– Вчера между нами… ничего такого не было, да? – спрашивает она.
Я ухмыляюсь:
– Ты бы запомнила.
На этом я закрываю дверь и иду искать футболку – пора, наконец, закончить завтрак.
Глава четвертая. Харпер
Дорога до озера Полсон занимает у меня больше часа.
В цветочном магазине в Хейдене мне пришлось стоять в очереди за стариком, который выбирал букет для жены. Мне стыдно за то, что я его поторопила. Продавщице старик рассказал, что женат пятьдесят три года. Трудно даже представить такую долгую любовь! По моим ощущениям, все отношения, которые я вижу, неустойчивые и скоротечные. В них не то что любви – нет даже увлеченности друг другом.
Я съезжаю с шоссе и опускаю окна, наслаждаясь живописными видами. Стоит идеальный августовский денек – сухой, теплый, с легким ветерком. От прекрасной погоды я почти забываю о мучающей меня тошноте – прощальный подарок от проглоченного вчера количества текилы.
Я лавирую по окруженным соснами дорогам и время от времени отпиваю айс-латте, который купила в «Хейден Кофе» у милой бариста по имени Дарси. Из колонок джипа во всю наяривает Fleetwood Mac; ветер уносит музыку прочь и играет с моими распущенными волосами. Когда включается песня Dreams, я начинаю подпевать. В голове внезапно всплывает: «Вообще, я слышал, как ты поешь».
Выходит, слова Дрю каким-то образом отложились в памяти. Не заставляет себя ждать и «Ты бы запомнила». А как он выглядел, когда это сказал! Одно плечо подпирает дверной проем, на щеках сияют ямочки, а шорты опущены так низко, что
