Такие, как чертов Уитмор.
Я кашлянул и переключил свое внимание на конверт в ее руке.
– Ну что, получила?
– Да! – воскликнула она и смерила меня взглядом. – Какие показатели?
– Я… что? Все в порядке.
– Когда ты в последний раз ел?
Я закатил глаза, но от ее заботы по телу разлилось тепло.
– После работы. Перед тем, как сесть в автобус.
Вайолет сузила свои большие, невероятно темные синие глаза, внимательно рассматривая меня, словно своего будущего пациента.
– Могу я?..
Я усмехнулся, когда она схватила меня за запястье, чтобы посмотреть данные на умных часах, подключенных к устройству непрерывного мониторинга глюкозы. Маленький датчик CGM с вставленной под кожу иглой крепился к моему животу. Он постоянно контролировал уровень глюкозы в крови, а показатели высвечивались на часах. Если они становились слишком низкими или слишком высокими, часы издавали сигнал. Подарок от штата Калифорния, поскольку мы были слишком бедны, чтобы позволить себе такую роскошь.
– Хорошо, – протянула Вайолет, отпуская мою руку. – Показатели хорошие, но, если захочешь есть или что-нибудь еще, говори.
– Хватит тянуть время и давай, рассказывай. Тебя взяли или нет?
– Я еще не открывала. Ждала тебя. – Она начала было вскрывать конверт с логотипом Медицинского центра Калифорнийского университета, но остановилась. – А что, если я им не нужна?
– Как это ты можешь быть им не нужна?
«Вообще кому-либо?»
– В Волонтерской программе по уходу за пациентами большая конкуренция, – начала было она, но я отмахнулся от ее слов.
– У тебя результат GPA – один на миллион, и ты отлично прошла собеседование. Не говоря уже о том, что это твое призвание. Так что открывай уже конверт и получи свое направление.
– Верно. Ладно.
Вайолет открыла конверт. Улыбка, озарившая ее лицо, вошла в мою следующую песню.
– Ох, ни фига ж… – выдохнула она и прикрыла рот рукой.
Она пробежала глазами первую страницу.
– Меня взяли. Взяли!
Она бросилась мне на шею. Ее тело дрожало от возбуждения, и я обнял ее так крепко, как только осмелился. Вдохнул ее свежий цветочный аромат и позволил себе на мгновение коснуться пальцами шелка ее волос. Она грудью прижалась к моей груди, и я с трудом сдержался, чтобы не скользнуть ладонями по ее стройной талии ниже, к широким бедрам и округлой попке. Она была не просто красива, но еще и соблазнительна… о чем мне частенько напоминало мое семнадцатилетнее тело.
Я отстранился от нее прежде, чем мой член возьмет на себя смелость сообщить о пошлых мыслях. Я хотел ее, отчаянно, но сначала она должна узнать, как сильно я ее люблю.
Она вцепилась в листок обеими руками.
– Поверить не могу. Мне просто необходима эта Волонтерская программа. Вишенка на торте к моим шансам поступления в медицинский колледж.
Я ухмыльнулся.
– Ты уже упоминала об этом не раз и не два.
– Не умничай. – Она дружески ткнула меня кулаком в плечо и открыла вторую страницу. – Давай посмотрим, к кому меня прикрепили. Надеюсь, это ты.
Я небрежно прислонился к ее столу, не позволяя показать, как сильно мне этого хочется.
Мне не нужен волонтер, если им окажется не Вайолет, но мой эндокринолог рекомендовал воспользоваться этой программой. Справляться с моим видом диабета трудно, труднее, чем с остальными. Будь Вселенная ко мне благосклонна, Вайолет прочла бы мое имя и адрес. Тогда она бы приходила ко мне два раза в неделю, помогая измерять глюкозу, колоть инсулин, проверять наличие игл и шприцов, правильных продуктов в холодильнике. Вайолет и так почти все это делала, просил я ее или нет, но, если бы ее официально ко мне прикрепили, ей пришлось бы два раза в неделю бросать бесконечную учебу и новых популярных друзей. Она была бы в моем полном распоряжении.
Но Вселенная оказалась не только не благосклонна, но и откровенно жестока.
– О боже, – выдохнула Вайолет, опускаясь на кровать. Она подняла на меня свои темно-синие глаза, в которых промелькнул страх.
– Что там? Кто?
– Может, мне не стоит тебе говорить. Врачебная тайна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Да брось, Ви. Это же я. Ты же знаешь, что я никому не проболтаюсь.
Вайолет закусила губу.
– Поклянись, что не расскажешь. Потому что это серьезно. Серьезнее, чем я ожидала.
– Клянусь.
Она понизила голос:
– Меня прикрепили к Нэнси Уитмор. Маме Ривера.
«Ривер, мать его, Уитмор. Ну конечно».
Я прокашлялся.
– Она больна?
Вайолет кивнула.
– Здесь не указаны подробности, но буквально на днях папа отвозил свою машину в уитморскую автомастерскую. Когда он вернулся, они с мамой тихо разговаривали. Я больше одного раза услышала слово «рак». – Она опустила руку. – Господи, бедный Ривер. Наверное, поэтому он этим летом не веселился с нами.
«Нами» было относительным понятием, но я пропустил это мимо ушей. Никогда не общался с популярными друзьями Ви, но эгоистично радовался, что летом она была практически свободна от общества Ривера. И все из-за болезни его мамы.
«Вселенная та еще стерва».
Себя я ощущал не лучше.
Вайолет испуганно посмотрела на меня.
– Господи, а что, если все совсем плохо?
– А чего они от тебя ждут? – спросил я, чувствуя растущее желание защитить ее. – Не что-нибудь трудное?
– Нет-нет, простые вещи. Поменять постельное белье, принести поесть, почитать ей, заботиться, чтобы ей было удобно.
Я нахмурился.
– По мне, очень похоже на заботу об умирающем.
– Но так и есть, разве нет?
– Ты готова к этому?
Вайолет кивнула и выпрямила спину, на ее лице заиграло фирменное упрямое и решительное выражение.
– Я могу это сделать. Я хочу помочь. И если собираюсь стать врачом, то это тоже будет частью моей работы, верно? Как хорошей, так и плохой.
– Наверное. Следить за тем, чтобы семнадцатилетний диабетик ел овощи, и ухаживать за умирающей женщиной – не одно и то же.
Вайолет махнула рукой.
– Но все может оказаться не таким серьезным, как мы думаем. Вдруг ее смогут вылечить, и она выздоровеет. Мы не должны предполагать худший сценарий.
Я промолчал. По моему опыту, единственный способ к чему-то подготовиться – это предположить худшее. В тот вечер мне следовало прислушаться к собственному совету.
– Будь осторожна, – произнес я. – Если будет слишком тяжело, скажи им.
Вайолет улыбнулась.
– Хорошо.
«Ты этого не сделаешь».
Если мама Ривера была смертельно больна, Вайолет останется с ней до конца, независимо от того, сколько нервов от нее это потребует. Но самое ужасное состояло в том, что она будет ходить к Риверу дважды в неделю. Я ненавидел терзавшую меня ревность, в то время как мама бедолаги могла умереть. Но я знал, как все произойдет. Вайолет в качестве сестры милосердия еще больше очарует Ривера Уитмора, и он влюбится в ее храбрую и сострадательную душу. Да и как иначе?
Со мной именно это и произошло.
Вайолет заметила мое мрачное выражение.
– Мне очень жаль, что меня не приставили к тебе, но я рада, что тебе тоже кто-нибудь поможет. Не доставляй хлопот своему волонтеру, ладно?
– Кто, я?
– Серьезно. Я за тебя переживаю.
– Не стоит.
Вайолет закатила глаза.
– Как будто это возможно. – Она склонила голову набок и встала, шагнув ко мне поближе. Я чувствовал аромат ее духов и мыла, которым она пользовалась в душе. – Сейчас ты выглядишь немного бледным. Чувствуешь слабость? Не хочешь перекусить?
– Я не хочу есть! – практически выкрикнул я, заставив ее вздрогнуть.
На фоне серьезной болезни ее будущей подопечной песня, которую я собирался спеть для Вайолет, казалась глупой и невероятно эгоистичной. Да и как я мог рассказать о своих чувствах, когда Ривер занимал все ее мысли?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я вцепился в край стола так, что заболели костяшки пальцев. Во мне боролись злость на Уитморов за то, что они разрушили мой план, и глубокое сочувствие из-за ворвавшейся в их жизнь трагедии.
