звонкий треск и удар корабля о краюшку земли под стеной и… Всё.
Лишь туча искр из котлов безмолвно взмыла мимо куртины. Словно души павших, они рвались к небесам. Увы. Путь туда был им заказан. Едва светлячки поднимались над крепостью — их жар гасил влажный осенний ветер.
Воцарившуюся тишину нарушил Батя:
— Чёрная бригада пленных не берёт!!!
И бригада тут же ему ответила боевым кличем в сотни глоток!
Кличем, от которого содрогнулась сама Мать бездна…
* * *
Остаток ночи на стенах дежурили два взвода. В усиление Даджою напросился Кеншин. Макс тоже попытался подать голос, но его инициативу осадили все сразу. Незачем столько людей разом выматывать, а то, кто потом заступать будет? Но, в любом случае, спать приказали в доспехах и обуви, а оборону занимать по первому же сигналу — стрельбе. Ну и, соответственно, около дверей храма выставили двух часовых из отдыхающей смены.
К счастью, до самого утра ничего так и не произошло.
С первыми лучами Света, дежурные офицеры обошли всю стену и проверили кромку земли по периметру. Ни выживших пустынников, ни их следов на мокром грунте найти не удалось. Только обломки да какие-то бочки-ящики на месте кораблекрушения. Нужно будет позже проверить.
Учитывая ночную активность, Батя позволил бойцам поспать пару лишних часов после рассвета. Разве что поваров разбудил, чтобы завтрак готовили. Сам же — уселся за старинный обеденный стол и сочинял на листе бумаги ряд новых мер. Ночная оборона выявила массу недоработок. И главная — полная невозможность оперативного управления людьми в тёмное время суток…
От размышлений оторвал один из кухарей:
— Кафэ, синьор. — и добавил, подражая акценту бедуинов, — Чёрный, как бэздна в задница пустынник!
От рядов нар послышались сдавленные смешки.
— Да тфу на тебя!
— Виноват, синьор. Но Вы лучше не «тфу», а шлем на меня новый найдите.
— А, это ты был? Пойдём, подберём чего-нибудь.
Батя не стал откладывать вопрос на потом и сразу повёл солдата в арсенал. Индивидуальная защита боевой единицы важна. А собственный авторитет — ещё важнее! Да и за прошедший год в загашниках много всякого металлолома скопилось. Жалко, что ли?
— Во! Как у карабинеров! — командир протянул первый попавшийся шлем.
— И правда, как у них. Тут даже клеймо кузнеца нашего стоит! Ухты, и нацарапано что-то. Ан… Андж… Анджело?
— Был его, стал твой! Пойдём кафэ пить!
— Но ведь синьор Анджело из экспедиции не вернулся…
— Так это запасной! Он в оружейке у карабинеров валялся. — соврал Батя, а сам и усом не повёл.
Короче, выкрутился старый прощелыга!
Первыми из прямых подчинённых в холл пришли Кеншин с Максом. Причём, с разных сторон. Один шёл доложить о находках за стеной, а другой просто поднялся по привычке. После короткого обсуждения, Кен настоял, чтобы вниз спускали Макса.
Почему именно его? А для практики!
— Утречка, парни! — с протяжным зевком появился и Лайонел. — Кен, вечно ты его какому-то дерьму учишь… Лучше бы научил дверьми не хлопать.
— Всё он правильно делает. Ты, вообще-то, на донжон сегодня заступаешь. Не забыл? Иди паёк бери, найди Джоя и меняй Венгу.
— Папа-а-аш… Ну что ж ты с самого утра то начинаешь? Да ещё и после такой победы! Отпраздновать ведь надо!
— Надо — значит отпразднуем! — Батя охотно согласился с идеей, однако тут же и обломал крылья главному гуляке, — Но без дежурных смен! Учитывая обстоятельства, под ружьём больше никто не пьёт. Возьмёте выходной в любой из свободных дней. Кстати, Макс, ты ответственный по периметру. Готовь свой взвод к наряду.
Наёмники переглянулись и рапортовали в один голос:
— Слушаюсь! Есть!
* * *
Операцию по спасению немногочисленных трофеев проводили под восторженными взглядами часовых и патрулей. Мужикам не терпелось увидеть акробатическое представление. Да и манипуляции офицера Кеншина тоже выглядели диковинно.
Он принёс несколько своих длинных верёвок и заставил ученика вязать какие-то петли.
Ну ладно, с одной понятно — на зубец накинули, как лассо, и конец вниз стравили. По ней, значится, сеньор адъютант спускаться будет. А вот из второй получалась какая-то колдовская шаманская вязь. Тут несколько узелков, там несколько петелек… Свитер вяжет, что ли?
Всё стало на свои места, когда парень разоблачился от доспехов. Только кольчугу оставил, на всякий случай. Большую петлю он затянул на талии, а две поменьше — на бёдрах и дополнительно соединил их коротким концом верёвки. Длинный взял Даджой. Понятно! Страховать будет!
Кен начал инструктаж:
— Спуск и подъём на одних руках. Отдыхай если устанешь. И не вздумай болтаться как сосиска. Ты должен быть как жемчужный бисер на шёлковой нити! Если мне не понравится — будешь подниматься по новой.
Из сказанного, Макс знал только что такое сосиски и шёлк. Но саму суть он уловил, нарушит условия — будет ночевать в грязюке над бездной. Просто потому, что ему вряд ли достанет сил более чем на один подъём.
Последнюю верёвку вручили ближайшим часовым. Им предстояло вытаскивать на стену трофеи.
Увы, находки были более чем скромные. Несколько маленьких ящиков с сушёными фруктами и овощами. Естественно — все разбитые. Два бочонка. Была надежда, что с порохом, но до падения они были предназначены для воды, а после — уже ни для чего не годились.
В общем, самым ценным стала древесина. В былые временя, наёмники бы порадовались. Теперь же топлива хватало и на зиму, и даже дольше. А количество людей позволяло за несколько часов ночью наворовать ещё столько же. Лишь бы деревья недалеко от пристани росли.
Как бы там ни было, за пять раз наверх забрали все обломки длиннее локтя. На Архипелаге дарами природы пренебрегать нельзя!
Прежде чем подниматься самому, Макс решил немного передохнуть. Он выпрямился и подставил лицо прохладному ветру. Закрыл глаза. Повернулся спиной к крепости. Вдох. Выдох…
Открыл глаза.
Небо. Сплошное небо, куда ни глянь. И только за спиной громада камня, которую даже подкорками чувствуешь.
Желая, хоть немного отдалиться от неё, наёмник аккуратно подшагнул к краю тверди. Потом ещё чуть-чуть, и ещё… Пока носки обуви не повисли над самой бездной. Бояться всё равно нечего. Верёвка на страховке уже подёрнулась, Даджой бдит и упасть не даст.
Да и падать недалеко. Вон, мягкие пушистые облака совсем рядом. Вверху, внизу, впереди. Одни — грозовые, тяжёлые и тёмные. Другие позолочены утренними лучами Света. А ещё есть такие далёкие, что кажутся голубыми.
Наверное, всё это видели его родители и сестрёнка в последние минуты их жизни. Или может даже часы…
Матерь бездна, приняла ли ты их? Стала ли ты им
