Читаем без скачивания Сталин. Разгадка Сфинкса - Марат Ахметов

Постепенно Гапон успокаивается и буквально купается в лучах европейской известности. В числе его знакомых появляются Анатоль Франс, Г.В. Плеханов, Ленин, Жорес. Спешно публикуется биография Гапона на английском и французском языках. Вслед за популярностью приходят деньги, вследствие избытка которых развивается страсть к богемной жизни. Близится час окончательного морального и физического падения Гапона.

Вследствие октябрьского Манифеста он возвращается в Россию и вновь пытается играть свою игру — нечистоплотную и рискованную. Здесь малограмотного и беспринципного авантюриста ожидает закономерный финал. Весной 1906 года, в одном из домов пригорода Санкт-Петербурга, всецело преданный некогда священнослужителю эсер П.М. Рутенберг, вместе с несколькими рабочими, осуществляет казнь Гапона через повешение.

В гапоновской «Истории моей жизни» явственно ощущается неискренность и даже лживость. И представляется весьма сомнительным, чтобы именно Гапону принадлежали нижеследующие примечательные строки: «… Николай II готовит себе судьбу одного из английских королей или французского короля недавних времен, что те из его династии, которые избегнут ужасов революции, в недалеком будущем будут искать себе убежище на Западе»…

Право удостоиться пальмы первенства, чести более чем сомнительной, в деле политического терроризма в России принадлежит члену Северного общества П.Г. Каховскому, смертельно ранившему в декабре 1825 года генерал-губернатора Петербурга, графа Милорадовича М. А. Зимним студеным днем был создан прецедент открытого, сравнительно массового, выступления против, казалось бы, незыблемой российской самодержавной власти.

Полностью оторванное от стабильной в целом политической ситуации в империи оно не могло не закончиться неудачно. Наперекор тому, что около шестисот участников декабрьского восстания подверглось различного рода репрессиям, начало революционно-террористическому процессу было положено.

Самодержец всероссийский Николай I до конца своих дней не простил декабристов, даже представителей самых родовитых фамилий государства. Ничто не смогло побудить императора осуществить кардинальные политические реформы. Правительство Николая I пошло по пути мелких, частичных полуреформ, пытаясь отгородиться от решения проблем остроактуальных и сохранить в незыблемости основные начала самодержавно-крепостнической монархии.

Сравнительно свежие вопиющие примеры умерщвления его коронованных собратьев, их же верноподданными, в гораздо более цивилизованной части континента не послужили российскому императору примером. Ему не могло не быть известно, что в конце XVIII века французская королевская чета лишилась своих голов на гильотине. Ранее, в середине века XVII, король Англии Карл I Стюарт окончил свою жизнь на эшафоте. Общественный резонанс, вызванный широким распространением сочинения французского роялиста маркиза Астольфа де Кюстина, красноречиво описавшего николаевскую Россию образца 1839 года, также не возымел никакого воздействия.

Известный путешественник и литератор де Кюстин, отправившись в Россию ревностным сторонником монархического образа правления, вернулся на родину убежденным либералом. Нашумевшее в Европе произведение было посчитано самодержцем российским гнуснейшим пасквилем.

Вскоре разразилась Крымская кампания, оказавшая сильнейшее влияние на внутриполитическую обстановку в России. Поражение в войне спровоцировало кризисные ситуации во многих сферах культурной, общественной и экономической жизни империи, показало необходимость немедленных реформ. Массовое брожение охватило все слои населения. В общественно-политическую борьбу особенно оказались вовлеченными студенчество, интеллигенция, военные.

Лишь на смертном одре Николай I вынужден был взять слово с наследника, будущего императора Александра II, что тот разрешит коренной вопрос всей российской жизни, а именно крестьянский.

Александр II вступил на престол уже сложившимся человеком, почти сорока лет от роду. Он выказал многие качества великого монарха и был достоин лучшей участи в бурлящей страстями российской обстановке последней трети века…

В ноябре 1869 года, в Москве в Петровском парке, группой молодых лиц произведено было зверское убийство студента, некоего Иванова. Это беспримерное злодеяние явилось одним из заметных событий жизни российского общества второй половины XIX века и получило впоследствии наименования движения под названием нечаевщины. По имени главного исполнителя убийства — С. Г. Нечаева, временно ускользнувшего от суда в Европу. Спустя год состоялся процесс, на котором выяснилось, что Иванов был убит, по существу совершенно безвинно, по пустому подозрению в предательстве, выдуманному Сергеем Нечаевым.

Здравомыслящая Россия содрогнулась, а великий Федор Михайлович Достоевский использовал криминальную фабулу для написания романа «Бесы» и обессмертил тем самым жертву и убийц, в первую очередь Нечаева. Последнему приписывается мрачное сочинение под примечательным заголовком «Катехизис революционера», проповедующее антигуманные методы и цели.

В фигуре Нечаева есть нечто сверхестественное. Некоторый период времени он играл видную роль в радикальных кругах студенческого движения. В Европе он довольно близко сошелся с виднейшими российскими революционерами, однако процесс сильно повредил его репутации. В 1872 году швейцарское правительство выдало России Нечаева как заурядного уголовного преступника. Его предали анафеме и постарались забыть. Однако Нечаев оказался не просто жалким обманщиком и бесчестным негодяем, а единственным в своем роде фанатичным террористом-организатором. Два года его держали в цепях в казематах Петропавловской крепости, но узник стоически вынес это испытание. Спустя много лет Нечаев, благодаря своей фантастической воле и огромной силе внушения сумел склонить охрану крепости на свою сторону и едва не устроил грандиозную мистификацию с побегом. Заговор раскрылся, многие стражники и солдаты поехали в Сибирь, а Нечаев погиб в крепости, ровно тринадцать лет спустя после своей жертвы, студента Иванова.

Российские террористы, народовольцы, открыто осуждавшие и даже проклинавшие Нечаева, в сущности, не столь уж далеко ушли от него. Они не принесли ничего своей стране, кроме новых бедствий. Насилие лишь порождало ответное насилие, получался замкнутый круг. В мировой истории нередки случаи применения методов борьбы совершенно не соразмерных с оценкой личности монарха и его деяний. 14 марта 1881 года в Петербурге, на Екатерининском канале, бомбами, брошенными Рысаковым Н.И. и Гриневицким И.И., был разорван в клочья царь русский и император всероссийский Александр II.

Был убит самодержец, стяжавший славу великого реформатора. При сохранении своих атрибутов власти и главенствующего положения дворянства, Александр II отменил крепостное право, а также произвел серию реформ, долженствующих привести в соответствии с новыми порядками весь государственный строй России. В числе таких реформ была и судебная, произведенная в 1864 году. Организаторов и участников злодейского убийства императора-реформатора власти подвергли умерщвлению.

Этому громкому покушению, в числе прочих, предшествовало множество других, довольно шумных террористических актов с различными результатами и совершенно неадекватными мерами наказания, что и предопределило участь императора.

Во второй половине дня 17 апреля 1866 года столица Российской империи была взбудоражена необычайным происшествием. В центре Санкт-Петербурга, у решетки Летнего сада, из толпы зевак, неизвестный молодой человек стрелял в Александра II, но промахнулся. Покушавшийся на жизнь августейшей особы был немедленно схвачен. Отвечая на вопросы монарха, стрелявший мотивировал преступление тем, что царь, обещав вольность крестьянам, обманул их. Террористом оказался бывший студент Московского университета Дмитрий Владимирович Каракозов, происходивший из мелкопоместных дворян Саратовской губернии.

Самодержец совершенно не пострадал и отделался лишь испугом, тем не менее, Верховным уголовным судом империи террориста приговорили к повешению, что и было исполнено в сентябре, на Смоленском поле, в Петербурге. Тем самым, властями была совершена серьезнейшая политическая ошибка. Несомненно, покушавшийся должен был понести строгое наказание, но лишать его жизни при данных обстоятельствах не следовало.

Формально судьи были правы. Первая статья основного закона империи гласила: «Император всероссийский есть монарх самодержавный и неограниченный. — Повиноваться верховной его власти, не токмо за страх, но и за совесть, сам Бог повелевает». Исходя из буквального смысла данного закона, Каракозов заслуживал смертного приговора. Однако соответственно духу времени, а также по соображениям гуманности, его следовало помиловать. Ибо погибший в ореоле славы мученика Каракозов не мог не служить экзальтированной части молодежи образцом для подражания.