Едва Либби удалось вздремнуть на жестких досках палубы, как Иден дотронулась до нее и сказала:
— Мама, Блисс, по-моему, плохо себя чувствует.
Либби вскочила как ошпаренная.
— Что? Моей малышке плохо?
— У меня болит живот, — сказала Блисс с искаженным от боли лицом. — Мама, помоги мне…
Либби прошиб холодный пот.
— Оставайся с ней, я пойду за доктором, — шепнула она Иден. Осторожно пробираясь между спящими людьми, она нашла доктора, сидящего у еще одной жертвы. У него уже начались конвульсии.
— Док, ты сообщишь моей жене? — с трудом проговорил он между приступами рвоты. — Меня зовут Айсон, я из Буффало. Я хотел как лучше… — тело его содрогнулось, и он умер.
Либби была в ужасе. В первый раз она увидела смерть так близко. Она набросила на плечи шаль и задрожала от холодного ветра, затем дотронулась до плеча доктора.
— Вы можете прийти? Моя малышка заболела.
Лицо доктора изменилось.
— Малышка, говорите вы?
Он быстро поднялся и последовал за Либби.
Блисс сжимала руками живот.
— Мама, мне больно!
Доктор наклонился, чтобы осмотреть ее.
— Были рвота, понос?
— Нет, — ответила жалобно Блисс.
Доктор встал и улыбнулся Либби.
— Она что-нибудь ела? — спросил он.
— Грушу в полдень, — ответила Либби.
— У нее обыкновенные колики. У вас есть пеперминт. Пару капель, и все пройдет.
— Спасибо тебе, Господи, — сказала Либби, прижимая к себе Блисс.
6
На следующий день пароход причалил недалеко от Индепенденса. Внимание пассажиров привлек не сам город, а красивая местность, густо усыпанная палатками.
Палаточный городок был такой большой, что его нельзя было охватить взглядом.
Дым от тысяч костров навис над лагерем. Длинная цепочка людей, набирая воду, проходила к реке и назад.
— Сколько же здесь народу?! Уйма! — произнес молодой человек, стоявший позади Либби.
— Что они там делают? — спросила Либби.
— Они ждут, чтобы присоединиться к партии.
— А как все это происходит? — спросила Либби, обрадовавшись, что нашла того, кто, казалось, хоть что-то знал.
— Вы записываетесь в партию, заранее сформированную, если, конечно, у вас нет людей для своей собственной, и, таким образом, вы добираетесь невредимым.
— И вы тоже собираетесь так поступить? — спросила она.
— Я собираюсь записаться в самую большую и лучшую партию. Тогда я буду хорошо питаться, и индейцы не снимут с меня скальп.
— И сколько это стоит? — Либби думала о деньгах: у нее осталось меньше двухсот долларов, которые она засунула во внутренний карман своей блузки.
— Говорят, для включения в список нужно 100 долларов.
— А вы не с фермы, случайно? — спросила Либби. Ее позабавило то, как на веснушчатом лице парня появилась растерянность.
Он кивнул.
— Из Южной Каролины — красивейшее место на всем Божьем свете. У меня появился шанс купить ферму рядом с фермой моего отца. Я собираюсь сколотить состояние как можно быстрее. А потом я поеду домой и женюсь на Бонни Бердвел.
— Удачи тебе!
— Она непременно нам понадобится, — сказал парень и сдвинул шляпу на затылок. Подошла его очередь спускаться по трапу. — Я уже потерял своего партнера, он умер от холеры, это был самый подходящий малый. Еще утром он смеялся и говорил, играл в салоне в карты, а на следующее утро мы спустились на берег, чтобы похоронить его!
Цепочка людей подтянулась к верху трапа.
— Буду счастлив помочь донести ваши сумки, вижу, что вы с малышками, — предложил молодой незнакомец.
Либби с благодарностью отдала ему сумки. Внизу он с почтением приподнял шляпу.
— Ну, до свидания, мэм. Рад был с вами поговорить. Мое имя Люк Холистер.
— А мое — Либби Гренвил. Может, еще увидимся в Калифорнии.
— Вы направляетесь в Калифорнию? Маленькая, хрупкая женщина, — запинаясь проговорил Люк. — Даже моя мать не хотела, чтобы я туда ехал.
— А сколько вам лет, Люк?
— Почти девятнадцать, — гордо ответил он.
— Может, Бог еще сведет нас в Калифорнии.
Сойдя на берег, Либби сразу же повела детей в город. Ей хотелось побыстрей устроить детей в хороший отель перед тем, как она начнет искать подходящую партию. До Индепенденса было около мили ходьбы по проселочной дороге, по бокам которой росли огромные дубы.
Тяжелые сумки оттянули ей все руки. Либби решила больше никуда не идти. Она сможет найти себе работу в Индепенденсе. Дети смогут жить в хорошем доме, а она напишет Хью, чтобы он как можно скорее приехал. Но ей уже нужно продолжать путешествие, ведь Хью не покинет Калифорнию до тех пор, пока не заработает денег. В первый раз она разволновалась, подумав, достиг ли он Калифорнии или нет.
Узнает ли она, если его вынесли завернутым в одеяло с парохода и похоронили где-нибудь в песке, или он умер незамеченным в этом палаточном городке. Ее терзали сомнения: не напрасно ли это путешествие, и увидит ли она когда-нибудь Хью.
«Ничего не остается как продолжать это опасное путешествие», — подумала Либби.
Они вышли на главную улицу — она была такая же многолюдная, как в Бостоне в неделю перед Рождеством. Сильно нагруженные экипажи катили по пыльным улицам, звуки кнута и проклятия возничих резали слух. Возничие пускали лошадей в галоп, умело объезжая другие экипажи и пешеходов. Люди с тюками и мешками шныряли туда-сюда.
Либби отказали в двух приличных отелях. Ей сказали, что она не найдет в этом городе и свободной койки, но в гостинице Ма Зеттель им повезло.
Ма Зеттель — полная женщина, волосы которой были собраны в клубок, а лицо было цвета дубленой кожи. Она была похожа на скалу, но когда она посмотрела на двух маленьких созданий, державшихся за юбку Либби, ее лицо расплылось в нежной улыбке.
— Ну разве они не прелестные создания?! — воскликнула она, наклонившись к Блисс.
Блисс протянула ей свою маленькую руку.
— Здравствуйте, меня зовут Блисс Грен-вил, — сказала она. — Я приехала сюда на большом корабле.
Ма Зеттель была растрогана. Она сказала Либби:
— Я не допущу, чтобы они спали с этими болотными людьми. Я вас куда-нибудь устрою.
Она провела их в маленькую мансарду, которую раньше использовали под склад.
— Сюда до конца дня принесут пару котлов, — сказала хозяйка, отодвигая в сторону кучу чемоданов своими здоровыми, как ствол дерева, руками. — По крайней мере вас здесь не будут беспокоить.
Либби поняла про котлы и благодарно ей кивнула.
Ма Зеттель с интересом посмотрела на новую жиличку.
— Ваш муж готовится к путешествию? — и, не дожидаясь ответа, добавила: — Если у него нет мулов, мой шурин может продать ему пару за сто двадцать долларов. Выгоднее здесь вы не найдете. Спросите любого.
