отражение их родителей.
— Яр, я просто не знаю, как тебя благодарить. — Внутри все разлилось таким теплом. — Ты просто благословение какое-то.
— Ой, да брось, Аня, я ничего не сделал…
— Нет, ты сделал… так многое сделал: и с местом помог, и за Мира заступился… Меня бы просто затоптали, если бы не ты.
Глаза предательски заслезились. Такое долгое время мы с Миром скитались, и никто не думал протянуть руку помощи, а Яр…
— Аня, ну что ты. — Яр сделал резкий выпад вперед и прижал меня. По телу разлилось тепло, а из глаз таки хлынули слезы. — Ты что…
— Я просто не справляюсь, — вырвалось у меня. — Миру нужен отец, мужская рука… А я… Я просто какая-то бестолковая.
— Не говори так! Слышишь? — Яр слегка отстранился и посмотрел прямо мне в глаза. — Ты сильная, ты мужественная. Посмотри на мальчишку, какой он храбрый, какой смышленый. Все это он взял от тебя! Дети — они… они всегда отражение родителей. Как и ты отражение своего отца.
Мы застыли, глядя в глаза друг другу. Сердце как-то очень уж шумно билось об ребра.
— Спасибо, — выдохнула я и… сделала шаг назад, чувствуя неловкость.
Посмотрела в сторону цветов, чтобы перевести дыхание. И наткнулась взглядом на небольшую клумбу с синими цветами.
— Васильки, — произнесла я.
— Да, васильки… цвета твоих глаз, — повторил Яр слова из нашего детства. Я вспоминала, как он дарил мне эти самые васильки с этими самыми словами… Он помнит?
Мы снова застыли, рассматривая друг друга, словно у каждого в голове была та самая сцена с васильками и… моим первым поцелуем? Нет, конечно же, поцелуем сложно назвать простое чмоканье в щечку. И все же…
— Я позвал тебя сюда, чтобы обсудить твою ситуацию с мужем, — как-то слишком уж резко вырвал меня из мыслей Яр. — Я написал другу о твоей ситуации. Он обещал помочь.
Сердце екнуло.
— Я… просто уже не знаю, как благодарить тебя, — искренне сказала я.
— Не стоит. Никак. Мы ведь друзья, Аня, не забывай об этом. Расскажи лучше, как прошел твой день?
Я вздохнула.
— Только по дороге, а то Мир умрет с голода. — Ведь он точно не будет есть без меня. Яр кивнул, и мы развернулись обратно.
По дороге я вкратце рассказала о «больных» курсантах. Яр слушал — то хмурясь, то улыбаясь.
— Это не дело, — наконец сказал он. — Я проведу с ними разговоры.
— Ты и так сделал для меня уже так много…
— Аня, — он посмотрел мне прямо в глаза, — я рад, что могу тебе помочь.
Эти слова согрели меня изнутри.
— И что Мартыныч рядом.
— Ох, без Мартыныча даже не представляю, как буду…
Мы встали возле двери.
— Да, он… он устал от Черни. Хотя терять такого лекаря совсем не хочется, но… Я над этим работаю.
— Работаешь? — удивилась я.
— Не хочу пока говорить. Если получится, то расскажу. — Яр улыбнулся, и мы снова застыли, рассматривая друг друга. Это все было так… странно.
— Спокойной ночи, — прервал наши гляделки Яр, и я смутилась оттого, что смотрела на него слишком долго.
— Спокойной ночи, — искренне ответила я.
Как только дверь закрылась, внутрь закралось какое-то теплое, но вместе с тем сосущее чувство.
— Мам, а сегодня пирогов нет, — грустно сказал Мир, и, увидев сынишку, который так и не притронулся к еде, я улыбнулась.
— Да. Пироги здесь дают только по третейникам, но для тебя у меня есть, — радостно сказала я, доставая из сумки подарок Мартыныча.
— Мама, ты… ты просто… звезда! — радостно закричал Мир, а я засмеялась. Вот она — простая мужская радость. В пирогах…
А моя радость… Моя радость в улыбке сына. Ведь рядом с ним даже вся усталость пропала. Хотя… Как будто бы я и забыла об усталости еще с Яром.
— Садись быстрее кушать, а то я уже умираю, — сказал Мир, вырывая меня из мыслей, и я быстро отправилась за стол.
Еще нужно было все обсудить и сделать уроки с Миром, а также выспаться… А то придут завтра опять мои больные, а мне еще придумывать, как им оказывать «первую помощь».
Глава 16
Прошла неделя. Она была наполнена работой и новыми впечатлениями. Мир, к моей радости, освоился в академии и даже нашел себе друга — сына одного из офицеров. Они теперь неразлучны: вместе учатся, бегают по тренировочному полю и, кажется, уже строят планы, как станут великими воинами.
Также много времени Мир проводил с Яром. Я даже удивлялась тому, как быстро они нашли общий язык. Но была рада тому, что наконец появился пример достойного мужчины рядом с моим мальчиком.
Ведь, кроме как достойным, по-другому я бы назвать Яра и не смогла.
Мартыныч хвалил меня, несмотря на то, что я многое забыла и не умела. Но он помогал, наставлял и подбадривал после очередных больных пациентов, которым я уже научилась давать отпор.
Благо приходили не только они.
— Ты знаешь, сюда не только курсанты заглядывают, — сказал он, когда я перебирала травы.
— Да, офицеры тоже болеют, — пожала плечами, даже не понимая, к чему этот разговор.
— И не только лечиться, — подмигнул он. — Поговаривают, здесь работает красивая, умная, талантливая лекарка.
И я замерла, обдумывая сказанное.
— Аня, тут много достойных мужчин!
— Мне почти тридцать лет, у меня ребенок… — покраснела я.
— А мне было пятьдесят, когда встретил Федосью, — перебил он. — После смерти первой жены думал, что мне никто не нужен. А она… — Его глаза засветились. — Добрая, мудрая, пироги печет — пальчики оближешь. И внуки у нее уже есть. Теперь вот они наши общие внуки.
Я вздохнула:
— Добрых людей мало. — Почему-то в голове всплыл навязчивый образ Яра. Я тут же поспешила его прогнать. — Даже если бы я хотела… Мужчина должен не только меня принять, но и моего сына.
Вот Яр играет с Миром во дворе… Терпеливо объясняет ему приемы… Смеется, когда мальчишка что-то напутал в заклинании…
Я резко встряхнула головой. Что за глупости?
— Верю, что найдешь хорошего человека, — сказал Мартыныч. — Главное — самому не ставить себе преград.
В дверь постучали.
— Опять ректор на обед заглянул, — как-то очень уж довольно произнес Мартыныч.
— Да, никак не могу подобрать ему хорошую траву для сна. Все не то.
Яр мучился кошмарами. Это было обычным делом для воинов. Все же много они насмотрятся… Мой папа тоже плохо спал.
— Удивительно, что сном своим он решил заняться только сейчас, — качнул головой Мартыныч, — и только в твою смену.
Благо, сказав это, он скрылся во второй комнате, оставив меня
