зрение у нее хорошее, а соседа в ночи не признала. – Господин Канерва, Брина! Всего вам доброго, и… извините за недоразумение!
Не дожидаясь ответа, я побежала домой, утаскивая за собой кису, что-то недовольно бурчащую. Судя по тому, что удалось разобрать, она решила, будто мастер собирается огреть меня тростью, потому и кинулась грудью на мою защиту. Похвально, конечно, но глупо! Впрочем, какая разница? Этот сосед мне не добрый друг, что бы он там ни говорил, а конкурент на наследство, значит, так ему и надо!
В подъезд я влетела с такой скоростью, будто за мной демоны гнались, и, не сбавляя шага, помчалась вверх по лестнице. Вспоминая разъяренную Мурку и вытянувшееся от удивления лицо часовщика, едва сдерживала смех. Не успел он застращать меня маньяками, как сам тут же угодил в эту категорию.
А что? Вполне ему соответствует! Живет до сих пор один (не считая фамильяры), из дома почти не выходит, сутками в часовых механизмах копается и бог знает какие коварные планы вынашивает. А по ночам, как выяснилось, еще и юных дев во дворе подстерегает, чтобы рассказать, как опасен город – точно маньяк!
Мурмизулия, как обычно, улетела вперед, а я выдохлась к третьему этажу и замедлила шаг, взявшись за перила. И потому мое внезапное падение с лестницы стало для меня еще большой неожиданностью, чем могло бы быть в случае спешки. Будто кто-то невидимый выбил из-под ног ступени, а заодно и пнул меня вниз для ускорения. Больно ударившись затылком, я растянулась на лестничной площадке, глядя сквозь сгущающийся туман на дверь с отлитым из серебра номером «9». Моя квартира тринадцатая… аккурат над ней.
Неужто сосед все-таки решился избавиться от конкурентки?
Вот же сволочь двуличная!
Ночью…
Мне снился дракон…
Он сиял, точно начищенное серебро, а еще почему-то искрил, как испорченная лампа. Но все это меня ничуть не смущало: я улыбалась волшебному зверю, купаясь в магическом тепле, которое он источал. И чем дольше длились эти воздушные ванны, тем лучше становилось мое самочувствие. Когда же я наконец проснулась, голова моя совершенно не болела и ощущение было, будто не на пять минут отключилась, а, как минимум, неделю отсыпалась, что в зачетный период роскошь непозволительная… особенно когда вместо кровати лестничная площадка.
Вернувшись из сладких грез в суровую реальность, я открыла глаза и задумалась, силясь понять, где нахожусь, потому что на подъезд окружающая обстановка походила мало. Может, я все еще в обмороке? Или от полученных травм у меня галлюцинации?
– С пробуждением, Анастасия. – Голос мастера был спокоен и тих, но мне все равно почудилось в нем тщательно скрываемое напряжение. – Как самочувствие? – спросил мужчина, со стороны изголовья подходя к дивану, на котором я, как выяснилось, и лежала, накрытая теплым пледом.
– Хорошо, – немного подумав, призналась я. – Что случилось, где я?
– У меня дома, – ответил Канерва то, о чем несложно было догадаться по обстановке: часы разных размеров и форм были здесь повсюду. Они стояли, висели, лежали и даже парили в воздухе. Целиком и по частям. Причудливые механизмы, стрелки, маятники, светящиеся циферблаты… Комната походила на мрачный сюрреалистический бункер без окон и дверей. Погруженная в полумрак, она казалась кусочком какой-то иной реальности, частью затянувшегося сна. Неудивительно, что я усомнилась в собственном пробуждении, узрев все это. – Настя, скажите честно, кому вы перешли дорогу?
– Кроме вас? – ответила я… честно. Сам же попросил!
– А я тут при чем? – Сосед присел на край большого кожаного дивана, ширины которого вполне хватило, чтобы, прижавшись к спинке, я избежала нашего соприкосновения. – Или вы… Анастас-с-сия! – возмущенно зашипел он. – Как вы могли подумать такое? Я не сбрасывал вас с лестницы!
И так искренне он это заявил, что я поверила. Да и смысла не было часовщику подстраивать мне ловушку рядом со своей дверью – он же первым подозреваемым окажется! Уже оказался… если вспомнить мои выводы. Хотел бы прибить по-тихому, огрел бы тростью своей из-за угла где-нибудь подальше от дома. Причем давно. А он, судя по всему, не хотел… вернее, не ударял.
– Кто тогда? – Я осторожно села, прислушиваясь к своему организму. Голова не закружилась, тошнота не появилась… неужели даже сотрясения нет? Чудеса да и только!
– Это я у вас и спрашиваю. – Судя по тону, сосед все еще не простил мне обидные подозрения.
Даже как-то стыдно стало. Он ведь меня спас, получается, не бросил: к себе принес и даже выспаться дал! А я… ведьма неблагодарная! И голос разума мой куда-то запропастился, когда так нужен. Голос, ау? Кис-кис-кис… Мурмизулия, ты где?!
Я завертела головой в поисках фамильяры, а мастер сказал:
– Настя, не отвлекайтесь! С кем в последнее время у вас был конфликт?
Я чуть не брякнула: «С демонами», но вовремя прикусила язычок и, невинно хлопнув ресницами, пожала плечами.
– Не знаю, правда. Я ни с кем не ссорилась. Может, только с госпожой Бойкой, но разве же это конфликт? Всего лишь малоприятный, но привычный, разговор о моем недостойном благонадежной жилички поведении. А… где Мурка? И Бри, – спросила его, потому что собаки мага в комнате тоже не было.
Как бы эта флегматичная зверюга не пожевала мою розовую прелесть, продолжив уличный спор. От волнения за фамильяру я начала ерзать, отчего плед стремительно пополз вниз, открывая… Гм, это что еще за чертовщина?!
– Точно, забыл! Дайте-ка. – Подавшись вперед, мастер протянул руку к моей шее, я же рефлекторно отпрянула, упав обратно на подушку.
– Сама сниму, – пробормотала, смутившись.
– У самой не получится, – серьезно произнес Канерва и медленно (видимо, чтобы больше не пугать меня резкими движениями) принялся расстегивать на моей груди крупный кулон в виде паука со встроенным в его серебряную спинку циферблатом, который, кстати, слабо светился, показывая странное время. Паук этот, до того сидевший на мне, как приклеенный, поджал тонкие лапки, словно живой, едва щелкнул замочек. А еще, что поразило даже больше, время на его спине обнулилось.
– Что это? Амулет какой-то? – полюбопытствовала я, потому что раньше ничего подобного не встречала. Даже в учебнике прикладной артефактики!
– Амулет, – эхом повторил сосед.
– А в чем его сила? – продолжала допытываться я, раззадоренная ответом мастера. – Исцеление, да? Это из-за него я себя такой бодрой чувствую?
– И из-за него тоже.
– А еще почему?
– Поэтому. – Канерва взял меня за руку, чуть сдвинув рукав, чтобы стало видно ободок украшенного рунами браслета. – «Страж» смягчил падение, вызванное вредоносным заклинанием, – тоном лектора, читающего курс по проклятиям, сообщил он.
– Откуда вы все это знаете? – нахмурилась я, отдергивая запястье, которое сосед начал машинально
