Уорд поднял голову. Его жаркое дыхание овевало ее пылающие щеки.
– Морган… – прохрипел он. – Быстро, пошли в мою спальню.
Целый лестничный пролет вверх, может быть, два – и столько времени, чтобы передумать? Нет, ни за что! Капитан Монтгомери, похоже, самый ярый сторонник приличий. Если у него появится время на размышления, он запросто передумает и оставит ее мучиться от ужасного неутоленного желания.
– Нет, – хрипло шепнула она, скользнув рукой с его бедра. – Здесь.
– Здесь? Что? Если ты будешь так трогать меня… О Боже! – ахнул Уорд, потому что Морган уже нырнула рукой в брюки.
– Здесь, – повторила она. – На ковре.
– Он грязный. – Уорд повел рукой, скидывая со стола бокалы. Хрусталь разбился вдребезги. Одним легким движением он поднял Морган на стол и задрал на ней юбку. Задохнувшись, Морган зажмурилась, жар бросился ей в лицо. Леди никогда…
Уорд провел рукой по ее бедру. Морган потрясенно дернулась и широко распахнула глаза.
– Ты готова. – Его просоленный морем голос превращал слова в нежную ласку, так – о! – сладко сочетавшуюся с чувственным возбуждением, вызванным его прикосновениями. Уорд раздвинул ей ноги и осторожно вошел в нее. Морган ахнула. Ее тело с легкостью растягивалось, принимая его, без малейших намеков на боль, к которой она привыкла.
– Черт! – выругался Уорд, втягивая в себя воздух и закрыв глаза в мучительном восторге. – Черт, это так приятно.
Через несколько секунд он открыл глаза, пытаясь поймать ее взгляд. Под жарким желанием промелькнула мягкая нежность, тронувшая Морган до глубины души.
– Держись, – велел Уорд, наполовину выскользнув наружу. Она вцепилась в стол, капитан крепко взял ее за бедра и начал неторопливо, легко раскачиваться. «Восхитительно, о, как восхитительно!» – думала Морган. Ей так хотелось протянуть руки и прижать капитана как можно ближе к себе, чтобы поделиться с ним этим ошеломительным ощущением, но ей мешали его стиснутые зубы и глубокие складки вокруг рта. Кажется, он изо всех сил пытался сдерживаться.
Морган хотелось, чтобы ее возбуждали все сильнее и сильнее. Мучительное наслаждение тугими кольцами сворачивалось в животе, нарастая с каждым мигом. Бедра подрагивали, а мир за их пределами куда-то исчез. Морган не видела ничего, кроме глаз капитана, не слышала ничего, кроме шума крови в ушах, не хотела ничего, только чтобы он положил конец этой пытке.
Внезапно Уорд прекратил толчки. Морган протестующе застонала, Тело дернулось, по нервам словно ударило молнией.
– Ну же, Моргай, – приказал он скрипучим шепотом, поглаживая ее с нежностью бабочки. – Давай.
Тугие кольца сжались – и, расплетаясь, взорвались. Волны наслаждения затопили ее что-то бормочущее сознание, смывая прочь остатки приличного поведения.
– О Господи! – вскрикнула Морган, отчаянно цепляясь за стол, чтобы не упасть с него.
Откуда-то издалека послышалось негромкое ругательство капитана. Он резко возобновил свои движения, ставшие теперь необузданными, грубыми толчками, от которых Морган снова ощутила лишающие ее разума спазмы, дыхание прерывисто вырывалось из груди. После нескольких сильных толчков Уорд вошел в нее очень глубоко и с низким торжествующим рыком излил свое семя, заполняя все пространство. Давление его тела и ощущение горячего семени, растекающегося внутри, снова привели Морган на край и дальше, к сильнейшему взрыву, который достиг каждого нервного окончания в ее теле.
Она рухнула вперед, окончательно выдохшись, и прижалась пылающим лицом к колючей вышивке жилета. Уорд обнимал ее дрожавшими руками, словно приглашал вжаться в него как можно сильнее. Она обвила его руками за пояс и еще сильнее притиснулась к жилету. Потрескивал огонь, большие напольные часы в холле низко и гулко пробили семь раз. Оконное стекло задрожало под очередным порывом ветра – свирепым напоминанием о снежной буре, бушующей снаружи. Дыхание Морган наконец восстановилось. Ее охватило ощущение довольства, как ленивым летним утром, и она вздохнула:
– Это было невероятно!
– Да, – согласился Уорд. Спустя какое-то время он шевельнулся и несколько раз коротко поцеловал ее в шею. – Но недостаточно.
– Недостаточно? – удивленно повторила Морган. Уж ей-то показалось вполне достаточно.
Уорд выпрямился. Его руки скользнули вниз, до талии, потом вверх и замерли прямо под ее грудью. Глаза его блестели ленивым желанием. Он наклонился и поцеловал Морган долгим, нежным поцелуем. Уорд провел правой рукой по груди Морган и сквозь тонкую ситцевую ткань платья задел сосок. Все тело девушки вспыхнуло новым предвкушением любви. Морган поигрывала волосами у него на затылке. Уорд провел языком по ее губам и поднял голову.
– Недостаточно, – повторил он с легкой улыбкой и снова положил ладонь ей на грудь, вызвав трепет восторга. Уорд обнял Морган за талию и поставил на пол. – Мы едва прикоснулись друг к другу. Пойдем в мою спальню, там мы будем в более надежном уединении.
– А ты сможешь? – изумленно спросила она. Еще раз Барт никогда не мог больше одного раза, Уэдерли и на один раз едва хватало, а Ричард… Нет, она не будет о нем думать, тем более сейчас, после волшебных прикосновений капитана Монтгомери.
– По меньшей мере, еще раз, – сказал Уорд, направляя ее к лестнице. Они поднялись наверх. Ноги Морган осторожно ступали по коврам. Они шли мимо картин на стене, мимо красивой резной мебели. Газовые светильники освещали коридор, разгоняя вечерний сумрак, освещали удивленные лица слуг, точно знавших, чем они собрались заняться. Морган было наплевать. Капитану Монтгомери, похоже, тоже.
Они вошли в его комнату, и Морган мельком разглядела несколько горевших масляных ламп и огромную кровать красного дерева, настолько высокую, что к ней требовались ступеньки, и задрапированную занавесями изумрудно-зеленого с золотом бархата. Комнату наполнял аромат древесного дыма. И никакого угля? Впрочем, она не любила уголь.
Уорд закрыл дверь, протянул руки и быстро сдернул с плеч Морган слишком широкое платье. Оно упало на пол бесформенным комом. Крепко целуя Морган, он рванул одолженную ей сорочку. Старая и изношенная, она разорвалась пополам и упала на платье. Уорд отступил назад, жадно рассматривая Морган и одновременно дергая завязки галстука.
Стиснув зубы, чтобы перебороть внезапный приступ стыдливости, Морган оглянулась назад и увидела свое отражение в висевшем в углу зеркале в красивой раме с резным орнаментом. Она стояла нагая, в одном лишь легкомысленном поясе с подвязками, рваных белых чулках и черных башмаках. Лицо пылало.
Она всмотрелась пристальнее, и глаза ее расширились – Морган не видела своего отражения уже несколько недель. Похоже, после шести месяцев мучительных «предложений» Ричарда насчет диеты и трех недель жизни на одном супе, хлебе и желатиновых конфетах она приобрела тощую скучную фигуру стильной женщины. Слишком тощую. Когда-то округлые бедра стали угловатыми, а при каждом вдохе виднелись очертания ребер. Желудок неприятно сжался, Морган быстро отвернулась от самозванки в зеркале и скрестила руки на чересчур маленькой груди.
