— Она была последней, кого видели с Джонни Бозом. Этого для обычного допроса достаточно, ведь так?
— Ник, если бы она была какой-нибудь бродяжкой с Рыночной улицы, я бы сказал — валяйте. Кому до нее дело, черт побери? Но ведь она долбаная наследница сотни миллионов!
— Я возьму ответственность на себя, — заявил Уокер. Все посмотрели на Толкотта.
— Поступайте как знаете, Уокер. Вам отвечать. Вы ведь сами этого хотите.
— С-с-з, — тихо пробормотал Гас Моран. — Слышали, что означают эти буквы? Они означают «спасает свою задницу».
— Не хочу, капитан Толкотт, — сказал Уокер,. — но согласен.
— Ваше дело, — бросил Толкотт.
Лифт спустился на первый этаж, двери открылись, и все вывалились в коридор. Корелли шел впереди, покачивая головой. У него был вид очень несчастного человека.
— У вас ничего не выйдет. Она притащит с собой какого-нибудь суперзнаменитого адвоката, и он добьется того, чтобы всех нас разогнали за то, что мы пускаем на ветер деньги высокопоставленных налогоплательщиков Сан-Франциско. — Он остановился и ткнул пальцем в Уокера. — Вся твоя ответственность гроша ломаного не стоит, лейтенант. Эта дамочка даст нам прикурить.
— Именно это она и сделает, — согласился Толкотт.
— Нет, не сделает, — спокойно произнес Ник.
Они все остановились посреди коридора и уставились на него. Ник говорил с такой убежденностью и верой, словно знал больше других и умел угадывать мысли Кэтрин Трэмелл.
— Не сделает? — переспросил Корелли. — Почему это ты так решил?
Ник проницательно улыбнулся.
— Я не думаю, что она будет прятаться за чью-либо спину. Вообще, бьюсь об заклад, она вовсе и не собирается прятаться.
— Но откуда ты знаешь? — не отставал от него Корелли. — Это не такая маленькая промашка, которую мы можем себе позволить, по крайне мере, твои коллеги, Карран.
— Я сказал, что беру ответственность на себя, — проговорил Уокер.
— Да, полагаясь на какие-то предчувствия Каррана. Корелли все еще никак не мог поверить, что такой работящий, серьезный человек, как лейтенант полиции Уокер, мог даже помыслить о таком сумасшествии.
— Она не будет прятаться, — сказал Карран. — Это не в ее правилах. Кэтрин Трэмелл любит рисковать.
Толкотт покачал головой.
— Тогда она такая же ненормальная, как и ты, Карран.
— Послушайте, капитан, — сказал Гас Моран, — знаете, говорят — свояк свояка видит издалека.
Глава пятая
Ник не признался бы ни Гасу, ни даже себе самому, что ему не терпелось снова увидеться с Кэтрин Трэмелл. Целый день после своего возвращения из Стинсона он не переставал думать о ней. Его привлекала не только ее красота. В ней была какая-то загадочная сила, которая завораживала его. Он снова и снова вспоминал каждое слово из их вчерашнего короткого разговора. Книга «Любовь и смерть», которую он прочел, приоткрыла для него ее душу. По дороге в Стинсон он поймал себя на том, что наслаждается ожиданием предстоящей встречи, ему было интересно, как она станет держаться с ними теперь, когда власти решили, что она будет проходить как подозреваемая в деле об убийстве.
Полицейским из отдела расследования убийств был знаком этот тип испорченной богатой девицы, играющей с огнем, но обычно, когда начинало пахнуть жареным, эти роскошные цыпочки ныряли под прикрытие своих высокопоставленных семей. В глубине души Ник был абсолютно уверен, что Кэтрин Трэмелл так себя не поведет, во всяком случае пока. Ему было интересно, насколько она подпустит к себе полицейских и какой даст им отпор.
Казалось, она вовсе не удивилась приходу детективов. Пожалуй, даже на ее лице в какой-то миг отразилось явное удовольствие, будто Кэтрин взволновало, что они снова появились у нее на пороге.
Она была одета по-домашнему в шорты и бумажный спортивный свитер с выцветшей, едва заметной надписью на груди «Cal-Berkeleu logo». Лицо ее отдыхало от косметики, и кожа, казалось, дышала свежестью. Кэтрин смотрела на них ясными глазами. Она явно не грустила всю ночь по утраченному дорогому другу.
Ник не стал терять времени даром.
— Мадам Трэмелл, мы хотели бы, чтобы вы поехали с нами в нижнюю часть города и ответили на кое-какие вопросы.
Она довольно долго смотрела на него с легкой улыбкой на губах.
— Вы меня арестуете? — спросила она.
— Все зависит от вашего желания.
— Просто из интереса, можно у вас спросить, вы все сделаете по правилам — зачитаете мои права, наденете наручники, позволите сделать один телефонный звонок?
— Все точно как в кино, мэм, — сказал Гас.
— А это вам нужно? — спросил Ник.
Кэтрин Трэмелл помедлила немного — казалось, она вот-вот поставит их на место. Но затем она, по-видимому, передумала.
— Нет, пожалуй, необязательно.
— Тогда поедем, — поторопил Ник, — До города путь неблизкий.
— Эээ… разрешите мне переодеться во что-нибудь более подходящее? Я буду готова через минуту.
Гас Моран и Ник Карран кивнули.
— Ну, вот и договорились, — сказала она, улыбаясь. — Она широко распахнула дверь и поманила их к себе. — Входите. Присаживайтесь, — проговорила она и скрылась в комнате, которая находилась за гостиной.
Дом на берегу был храмом современного дизайна, украшенным творениями футуристов из темного матового пудлингового железа и блестящего хрома.
Обстановка и картины радовали глаз, но взгляд полицейских приковал кофейный столик, который стоял перед ними. На нем была разложена стопка желтоватых вырезок — длинных статей из двух самых популярных ежедневных газет Сан-Франциско «Кроникл» и « Экзаминер» с заголовками, которые Ник слишком хорошо знал.
«ПОЛИЦЕЙСКИЙ ИЗ ОТДЕЛА ПО БОРЬБЕ С НАРКОТИКАМИ ОПРАВДАН ПОСЛЕ ВЫСТРЕЛОВ В ТУРИСТОВ» — резал глаза заголовок в «Экзаминер». «БОЛЬШОЕ ЖЮРИ ПРИЗНАЕТ ВЫСТРЕЛЫ СЛУЧАЙ— НЫМИ» — писала «Кроникл». Там еще лежали вырезки из двух самых читаемых газет контркультуры «Ист Бей Экспресс» и «Гардиан». В них тоже были опубликованы длинные статьи, в которых Ника признавали невиновным, но потому только, что он стал жертвой отжившей системы нравов, согласно которой продажа и хранение наркотиков считается уголовным преступлением.
Ник почувствовал себя так, точно получил удар в челюсть. Ему оставалось только разглядывать горькое напоминание о собственном невеселом прошлом — свое хмурое лицо, навечно запечатленное на снимке фотографом из «Экзаминер», поймавшего Ника на ступеньках здания суда. Даже Ник должен был согласиться, что на этой фотографии он отнюдь не выглядел жертвой случайного стечения обстоятельств, он выглядел чертовски виноватым.
— Похоже ты попал в клуб своих почитательниц, Ники, — шепнул Гас Моран.
