— Да, верно, — пробормотала Маргарет, криво усмехнувшись. Покачав головой, она откинулась назад, погрузившись в воду, и закрыла глаза, собираясь понежиться еще мгновение.
* * *
— А сейчас не мог бы ты рассказать мне, что, черт возьми, здесь происходит на самом деле? — спросил Кристиан, направляясь в свою комнату гостиничного номера.
Джулиус заколебался. Его взгляд скользнул к Маркусу за помощью в ответе на этот вопрос.
Но прежде чем его кузен смог сказать хоть слово, Кристиан добавил:
— Не утруждай себя лгать мне. Я знаю, что происходит. Ты пронюхал, что я нанял «Детективное агентство Моррисей», чтобы разузнать о матери, и прилетел сюда, дабы заставить их бросить это дело, верно?
Глаза Джулиуса расширились:
— Я…
— Не стоит отрицать это! — перебил его сын. — Ты должен знать, что Маргарет — одна из Аржено, ее не так уж легко запугать. Ты, вероятно, намеревался отправить ее паковать свои вещи. Попытался проникнуть в ее сознание, пока она спала и была уязвима, чтобы обнаружить ее слабое место и понять, как лучше всего это сделать.
— Э-э… — Джулиус взглянул на Маркуса, который недовольно поморщился и направился к шкафу для одежды, чтобы опереться о него.
— Но при первом нападении на Маргарет много вещей было сломано, — продолжал Кристиан. — Ты, скорее всего, сначала вошел в ее комнату, но когда ее там не оказалось, пошел в другую, где и нашел ее в постели с Тайни и… — Его голос оборвался. Но когда он закончил предложение, выражение его лица стало задумчивым: — И по какой-то причине взбесился. Почему?
Джулиус напрягся и сжал зубы, отказываясь отвечать.
Да это и не имело значения. Осознание происшедшего отразилось на лице Кристиана, и он догадался:
— Даже если она спала и была уязвима в тот момент, ты не смог проникнуть в ее сознание. Ведь так?
— Не смеши меня! — пробормотал Джулиус. — Она младше меня, на много столетий младше… и к тому же спала.
— Верно! И ты должен был прочитать ее, но не смог! — Конечно же, он был прав, поэтому уже почти прокричал следующие слова: — Именно поэтому ты напал на Тайни! Ты приревновал! — В удивлении Кристиан покачал головой: — Насколько я знаю тебя, ты всегда был холодным, жестоким, бесчувственным мерзавцем, но когда понял, что не можешь проникнуть в сознание Маргарет, не смог перенести того, что она находилась в постели с Тайни, а ты потерпел поражение.
— Я думал, что он напал на нее, — продолжал настаивать Джулиус. Но его голова была занята размышлениями, действительно ли он был холодным, жестоким, безжалостным мерзавцем все эти столетия. Он знал, что, возможно, был несколько рассерженным, но описание Кристиана казалось немного грубоватым.
— Напал на нее? — фыркнул Кристиан. — Ты даже ни секунды не думал. Они оба спали, когда ты вошел. Ты разозлился, поскольку Тайни находился в постели с женщиной, которая была твоей половинкой!
Плечи Джулиуса поникли, и он прошел мимо Маркуса, чтобы взять один из двух стульев, стоявших по обе стороны от небольшого стола у окна. Устроившись, он снова взглянул на своего сына и увидел, что тот усмехнулся. Джулиус нахмурился:
— Чему ты улыбаешься?
— Я рад за тебя, — просто сказал Кристиан.
— Ладно… хорошо. — Джулиус поерзал на стуле.
— А сейчас я нужен тебе, — восторженно добавил он. — У меня есть козырь.
— Что ты имеешь в виду?
Кристиан усмехнулся, наслаждаясь этим моментом, а потом снова стал серьезным, когда сказал:
— Пока я находился в Калифорнии, то выяснил, что Маргарет страдала в браке с Жан-Клодом Аржено. Ее совершенно не интересуют отношения с мужчиной, которые могут обернуться таким же кошмаром. — Выражение обеспокоенности отразилось на его лице, когда он добавил: — Я совершенно уверен, что если она заподозрит, что ты можешь быть ее половинкой, то тут же все бросит и так быстро вернется в Канаду, что ты и глазом моргнуть не успеешь.
Джулиус тяжело вздохнул. Маркус уже говорил ему что-то подобное.
— Но плюс этой ситуации заключается в том… — продолжал Кристиан, и его голос звучал веселее, — что тебе нужен я. Чтобы я не рассказал ей то, что ты не можешь читать ее мысли. К тому же тебе нужна веская причина, которая позволила бы тебе находиться рядом с ней, но которая не раскроет тайну, что вы можете быть половинками друг друга.
— Шантаж, сын? — сухо спросил Джулиус.
— Не шантаж. Сделка, — твердо произнес Кристиан и заметил: — Тебе не обязательно соглашаться. Ты можешь попытаться рассказать Маргарет о том, что она твоя спутница, и попросить ее проникнуть в твое сознание и посмотреть, как она отреагирует, если не сможет сделать это.
— Я, может, и не могу прочитать ее, но, вероятно, она сможет, — объяснил Джулиус, пытаясь говорить беспечно, когда протянул руку и сорвал ягоду с кисти винограда, а затем бросил ее себе в рот. — Она, по всей вероятности, и вовсе не моя половинка.
Кристиан покачал головой и произнес:
— Вы оба едите.
Джулиус перестал жевать ягоду. Его глаза расширились, когда он осознал, что ест. Но затем до него дошел смысл слов Кристиана, который сказал: «Вы оба едите». Быстро проглотив виноград, он спросил сына:
— Маргарет тоже ест?
— Она стащила сосиску из завтрака Тайни, когда думала, что ее никто не видит, — заявил он, медленно улыбнувшись.
Джулиус откинулся на стуле. Улыбка коснулась его губ. Он испытывал это раньше, но забыл, что у вампира аппетит возвращается только когда рядом находится его половинка. Он понятия не имел, почему это происходило. Однажды они с Маркусом обсуждали эту тему, но единственным выводом, к которому они пришли, стало то, что пробуждения желания к пище возвращало бессмертных к жизни. Секс становился восхитительным, жизнь — великолепной, а еда — вкусной. Если раньше она казалась скучной и пустой тратой времени, то теперь все представлялось превосходным.
— Я более чем счастлив помочь тебе, — заявил Кристиан, снова обращая на себя внимание. А затем добавил: — Но я хочу знать, кем была моя мать.
Джулиус молча взглянул на него, а затем произнес:
— Ладно. Но… — добавил он, прежде чем Кристиан смог что-то сказать. — Суть в том, что если ты будешь держать свой рот на замке и поможешь мне с фиктивной историей, чтобы я мог находиться рядом с Маргарет, пока все не встанет на свои места, я расскажу тебе о твоей матери.
Кристиан сузил глаза и наклонил голову.
— Так, значит, после пяти сотен лет постоянных отказов даже упоминать эту женщину, ты хочешь рассказать мне, кем она была? И все, чтобы получить Маргарет? — медленно произнес он, а затем спросил: — Это значит то, что ты больше ничего не чувствуешь к моей матери?
