Читаем без скачивания Зловещий человек - Эдгар Уоллес

— Работал.

— Ничего особенного?..

Эльза покачала головой.

— Я бы хотел взглянуть на некоторые из его писем, Эльза. Как-никак, а я участвую в деле, и у майора Эмери нет секретов от меня. Где ты держишь папку с черновиками?

— Майор Эмери держит свои черновики в сейфе.

Мистер Тарн играл пресс-папье.

— Не пойму, почему бы тебе не вставлять третий листок копировальной бумага, — сказал он.

Было бессмысленно обсуждать этот вопрос с ним.

— Я не могу так поступать — вы сами знаете это великолепно. Это было бы бесчестно и подло, и я бы скорее оставила фирму Эмери, чем сделала это.

— Тебе не нравится он, а?

— Я терпеть его не могу! — искренне сказала Эльза, и лицо мистера Тарна прояснилось.

— Вот такие речи я люблю, моя девочка! Он свинья, этот тип! По отношению к нему нет ничего, что было бы подло.

— Есть вещи, которых я не стану делать, о ком бы ни шла речь, — ответила Эльза и вышла.

Глава 11

Временами мысли Ральфа Халлама возвращались назад к романтическим дням, когда заговорщики в плащах и с масками на лицах встречались в подземельях, чтобы обсуждать свои мрачные замыслы. Несомненно, в этом живописном способе было преимущество безопасности, а Ральф всегда играл наверняка. Такие встречи сохраняли анонимность главарей, и это должно было быть большим достоинством.

Эта мысль пришла в голову Ральфу, пока он медленно поднимался по лестнице, которая вела к № 3. самому большому из отдельных кабинетов, какой кафе «Форнос» могло предоставить своим клиентам.

Во время завтрака эти кабинеты мало посещались, но раз в месяц доктор Халлам давал небольшой завтрак, где деловые люди могли встречаться и беседовать.

Стоя на пороге, улыбаясь и раскланиваясь с подходившими гостями, Ральф подумал, что он никогда не видал сборища людей, которые бы меньше всего походили на заговорщиков. Это были все дельцы, со склонностью к полноте, любители хорошо пожить, пожилые, слегка или совсем лысые люди в привычных одеяниях своего класса.

Джарви из Бирмингама горячо приветствовал Халлама и осматривался выжидательно, точно рассчитывая увидеть с ним вместе еще кого-то.

— Старик не мог прийти, — просто сказал Халлам. — Он не особенно хорошо себя чувствует.

Он пожал руки десятку своих гостей и сел. Номер три имел наружный и внутренний выходы, и когда, наконец, официант, поставив на буфет коробки с сигарами и бутылки с ликерами, удалился, Халлам подошел сначала к одной двери, потом к другой, запер обе на ключ и вернулся на свое место.

Напряженное настроение собравшихся сейчас же прошло, и атмосфера изменилась. Казалось, что в течение предыдущего часа все они играли какую-то роль и все, что говорилось и делалось, было сценой скучной комедии.

Халлам сразу перешел к делу.

— Получены три новых груза, самый большой — в Лондоне, следующий по величине — в Гулле…

— Через таможню? — спросил кто-то.

Помимо таможни, конечно, — ответил Халлам. — Джарви, вы займетесь распределением. Грузы адресованы на Бирмингамский адрес Стандфорда. Еще один прибыл вчера в Авонмаус и отправляется дальше в Филадельфию…

— Как насчет грека, которого поймали в Кливленде? — спросил Джарви, и стало ясно, что этот вопрос был на устах у всех, так как последовал общий гул вопросов.

О нем не приходится особенно беспокоиться. История о том, что американская полиция проследила одного доктора и одного купца из Сити — сплошной вымысел. Какой-то американский репортер с большим воображением сочинил эту историю. Нет, наша беда не в этом. Бикерсон…

— Никто не пробовал подмазать Бикерсона? — спросил чей-то голос. — Несколько тысяч фунтов заставили бы его умолкнуть.

Ральф покачал головой.

— Я знаю Бикерсона, он не из таких. Если его подмазать, он бы разленился, и начальство поручило бы дело другому человеку, и того пришлось бы подмазывать, — сказал Халлам. — Единственный, кто должен внушать нам беспокойство, это Тарн, который струхнул. И Сойока…

Наступило мрачное молчание.

Сойока был призраком, преследовавшим каждого мистическим ужасом. Все они были деловые люди, каждый имел свою лазейку на всякий случай, свое алиби, свое готовое объяснение, если бы полиция ненароком добралась до него, и за каждым была неоспоримая репутация коммерческой порядочности. Моральные соображения не интересовали их. То, что они сбывали страшный яд, губивший мужчин и женщин и доводивший их до сумасшествия, едва ли шло в расчет, Они сбывали товар, который приносил огромные прибыли и спрос на который все возрастал…

— Сойока?

Джарви вынул сигару изо рта, задумчиво посмотрел на нее и снова сунул в рот. Это был человек с низким лбом, с венчиком волос над висками и с блестящей макушкой.

Для Сойоки есть место, — сказал он.

— Я тоже так думаю, — ответил Халлам. — Но он не разделяет мнения, что есть место для двоих. Я сейчас скажу вам кое-что, господа. Старый Тарн уверен, что его хозяин — либо Сойока, либо главный агент Сойоки.

— Его хозяин? Кто это? — спросил Джарви, скаля зубы в улыбке.

— Майор Эмери.

Халлам заметил, что низколобый человек широко раскрыл глаза.

— Эмери! — сказал он недоверчиво. — Не Поль ли Эмери?

— А что, разве вы знаете его? — спросил Халлам.

Мистер Джарви тихонько свистнул.

— Поль Эмери? Интересно, тот ли это самый? Это случайно не Поль Эмери из индийского политического отдела? Не тот, у которого были неприятности в Шанхае?

Ральф в возбуждении заерзал на стуле.

— Возможно, — сказал он, — это он самый и есть. Вы знаете его?

Джарви покачал головой.

— Нет, я не знаю его, но один из моих управляющих знал его очень хорошо. У нас есть отделение в Шанхае. Мой управляющий, который приехал в прошлом году в отпуск по болезни, только о нем и говорил. Он не связан случайно с фирмой Тарна?

— Он и есть «Эмери и Эмери», — ответил Ральф. — Его дядя оставил ему дело некоторое время тому назад.

Мистер Джарви снова присвистнул.

— Я знаю только то, что мой управляющий говорил мне. По-видимому, Эмери был представлен индийским правительством в распоряжение контрольной комиссии — или как она там называется — в Шанхае. В Шанхае, как вы, вероятно, знаете, имеются три или четыре семьи миллионеров, нажившие состояние на контрабанде опиума и на поставке оружия повстанцам. Он был послан надзирать за шайкой, поставлявшей оружие, но попал в комиссию по опиуму и должен был внезапно оставить службу. Я не знаю толком, в чем дело, но мой управляющий говорит, что его поймали на сделке с опиумом. Вышел огромнейший скандал. В шанхайской печати было смутное упоминание об этом случае, но, конечно, никакого указания на Эмери, так как европейцы в Шанхае держатся своим кланом. Известно только, что его имя исключено было из списков Французского клуба, и он отбыл с первым пассажирским пароходом. В Шанхае ходил слух, что он работал с Сойокой, у которого довольно бойкая репутация в Китайском море. Говорили также о том, что Эмери убил ножом китайского полицейского, который собирался выдать его, он лучше мечет ножи, чем самый ловкий специалист этого дела из тех, что показывают в цирке… Очень ловко… Он научился этому делу в Непале и никогда не носит с собой другого оружия. Что побуждает Тарна думать, что он Сойока?

— Что-то тот сказал ему… Какая-то его угроза, — ответил Ральф. — Если он агент Сойоки…

— Если он агент Сойоки, — перебил Джарви, — то он опаснее целого мешка гремучих змей!

Он поглядел задумчиво на Ральфа.

— Нет ли какого-нибудь способа управиться с таким человеком? — спросил он.

— Что вы подразумеваете под «управиться»? — спросил Ральф прямо, сознавая, что глаза всех собравшихся устремлены на него.

— Я не подразумеваю ничего противозаконного, — добродушно сказал мистер Джарви и стал изучать свою сигару.

— Но мне кажется, что если такого человека пугнуть немножко, то… он будет поосторожнее и, пожалуй, избавит нас от нескольких неприятных минут.

С этим, очевидно, все согласились.

— Есть только один способ остановить Сойоку, если это Сойока, — холодно сказал Ральф. — Это лишит его возможности вредить нам. Кто-нибудь это имеет в виду?

Очевидно никто не имел этого в виду, так как в ответ раздались решительные отрицания.

— Нет, я хочу сказать… — заметил Джарви, закашлявшись, — я хочу сказать, что если нельзя подмазать, то надо его напугать.

Он затянулся сигарой и посмотрел на потолок.

— Я плохо знаю Лондон, я ведь провинциал. Но я слышал, что здесь есть места, где вы можете нанять человека, который за десять фунтов поколотит вашу собственную бабушку. Лично я не одобряю насилия, оно противно моей натуре. Но есть люди, которые … гм… могли бы припугнуть… вот именно, припугнуть… Эмери…

Было четыре часа, когда джентльмены разошлись. Ральф один спустился вниз. В вестибюле он увидел очень пухлого, приятного на вид господина, которому лакей помогал надевать пальто. Сначала Ральф не мог поверить своим глазам. Потом он увидел в отворенную дверь, как к тротуару медленно подъехал весьма солидный «Роллс-Ройс», а лакей вышел и отворил дверцу.