Я кивнул Грому. Старик шевельнул пальцами, и плети оживлённых растений плотнее перехватили руки, ноги пленника. С предельной осторожностью я стащил с него бронежилет, перчатки. Этот парень и так чудовищно силён, а ещё и с усилителями костюма - жуть представить, что может выкинуть, вдруг освободившись.
Могучий разворот плеч, шары мускулов пляшут и перекатываются под кожей. Орк вздрагивал и ёжился, скалил зубы, кажется, ему было щекотно. Потерпит.
Нан?
Девушка выбросила из рукава клинок, захлестнула им правую руку орка. Я взял его за руку, пленник оскалился мне в лицо. Все зубы крупные, желтоватые, клыки лезут из‑под губ.
— Р–р-р… - и прищёлкнул зубами.
— Очень смешно, - буркнул я по–русски, ощупывая его руку. Гладкая коричневая обтяжка протеза неприятно контрастирует с чернейшей кожей. Просвечивают искусственные мускулы и сухожилия. Пальцы длинные, сильные, с твёрдыми ногтями.
Ага, вот где…
Там, где у человека обычно щупают пульс, в этой искусственной руке аккумуляторный отсек. Нажав на край крышки, я достал батарейку - серо–зелёный полупрозрачный цилиндрик, шестигранный, похожий на огрызок карандаша. По протезу пробежала дрожь, пальцы конвульсивно сжались и расслабились.
Дальше.
На шее пленника на серебристой верёвочке висели две небольших металлических плашки. Я стащил, разглядел выбитые на них знаки.
— Фридрих Эрих Суорд? - сказал вслух, меряя орка взглядом. Ну такой типичный Фридрих!.. Как же я сам не догадался, что он Фридрих, да ещё и Эрих? Удивительно другое - что он не Адольф!
Фридрих таращился на меня не менее изумлённо, словно чёрное зеркало меня самого.
— Ты понимать язык? - спросил на языке равнинников требовательно с резким акцентом. Я старательно состроил на морде лица выражение "моя твоя не понимай". Особо трудиться не пришлось, я действительно ни фига "не понимай". Фридрих Эрих. Земной обычай - стальная пластинка с именем носящего её солдата. Написанным латиницей. И явная латынь, которой иногда щеголял один из чужаков… вот этот.
— Горе проклинавшим Сына Божия!.. - заголосил он, едва я стащил с него шлем. - Сгорят их глаза и отвалятся члены…
— Это я могу устроить, - ответил я, формируя клинок и угрожая в нужном месте. "Проповедник" поперхнулся и замолк, с ужасом скосив глаза.
— Горе противникам церкви… - неуверенно продолжил, явно настроившись побыть мучеником.
Я ему такого удовольствия не предоставил, коротко щёлкнув в шею. Папаша Мигель - так его звали за глаза чужаки, - дёрнулся и обмяк. Я вытряхнул его из доспехов.
Теперь заняться мёртвыми. Их трое - убитый Жасмин волшебник, мой шустрый и тот, которого задушило дерево, зачарованное Громом. Раздев тела, я покидал детали биокомбинезонов в прихваченные сумки. Третьего, который так и повис на дереве, было решено не трогать - деревянные объятия раздробили броню, раздавили тело и разможзили кости. Гром приказал, травы разошлись в стороны, корни дерева раздвинули землю, и труп уложили в открывшуюся могилу. Туда же отправился убитый мною, выстрел спёк замки бронекомба, страшно опалённая маска не вызывала желания посмотреть, как выглядит лицо под ней.
Мне и Нан пришлось повозиться, чтобы разоблачить пленников. Доспехи убрали в мешки, оружию тут же сбросили настройки и разделили. Пленники наблюдали с ужасом, с изумлением.
А я разглядывал их.
Все физически развиты, белые примерно одного "калибра". И, такое впечатление, все разных национальностей. О пройденных боях красноречиво говорят неровные аккуратные полоски шрамов. Орк самый большой, и шрамов на нём больше всех. На левом плече и боку - неровный след ожога. Видимо, повезло увернуться от огнешара… или от выстрела из мультигана.
За моей спиной снова шептались, и я понадеялся, что знаю, о чём.
Думаешь, получилось? - спросила Нан.
Может быть, - ответил я. - Хотя бы заставили задуматься. Ведь большинство твоих соплеменников представляло людей именно такими, какими они выглядели в биокомбах - зелёными бронированными чудовищами. А тут, оказывается, они похожи на людей!..
Странная процессия медленно двигалась через лес. Люди и орк в странном как будто бумажном белье, которое они носили под биокомбами. Эльфы в традиционных зелёных одеяниях, вооружённые их мультиганами и живыми клинками.
Люди, не привыкшие ходить босиком, ступали с опаской, спотыкались. Иногда им случалось застрять - и тогда зелёные плети растений, завязанные у каждого на шее, начинали колоться и щекотать хозяев. Несложный приём, позволяющий контролировать пленников, позаимствованный из какого‑то фильма - только там он, понятно, был реализован технически, а не магически.
Да, и ещё про магию. Нан перепрыгнула через ствол упавшего дерева, я заметил, что взгляды людей устремились на неё - и тут же потеряли. Плащ Теней, обычное заклинание незаметности, производит жутковатый эффект, когда исполнено лишь наполовину. Пленникам кажется, что их сопровождают шорохи, порывы ветра, неверные отсветы на мокрых от дождя листьях…
Запугать. Даже зашугать. Внушить мысль о бесполезности сопротивления.
Стали сгущаться сумерки, дождик, моросивший весь день с небольшими перерывами, перешёл в постоянный несильный дождь, обычный для зимы.
Пора устраиваться на ночь.
Мы остановились. Пленники сбились в кучу, натыкаясь друг на друга. Они таращили глаза, я сообразил, что люди мало что видят в подступившей темноте. Сбросил Плащ Теней, сел в мокрую траву, сделал приглашающий жест. Пленники робко расселись на поляне. Гром рядом небрежно подпёр дерево. По другую сторону поляны стояли Дайрим, Валья и Жасмин. Йурас, Орла и Райо уселись в мох.
Пленники полностью видели лишь меня. Остальные - как силуэты, движения, недобро бликующие глаза.
— Ширак, - сказал я.
Брызнул свет. Он шёл неизвестно откуда, дробился в каплях дождя, просвечивал листья насквозь, окутывая поляну волшебным зелёным сиянием.
Пленники смотрели на меня, напряжённо переглядывались.
Я сел посреди поляны, протянул руки, направляя магию. Сотворённый из тени призрак встал в полный рост - копия одного из пленников. Иллюзия прошла через поляну и вышла из круга света. Поравнялась с кустом…
И ветви, извиваясь, охватили человека, подняли в воздух, рвали колючками, во все стороны брызгала призрачная кровь. Призрак подёргался, обмяк, повис безвольно. Он иссыхал на глазах, сквозь дырчатую ткань проглядывали рёбра, лицо превращалось в череп. Отвалилась и упала в траву нога - кости, обтянутые сухой серой кожей.
Я отпустил иллюзию, позволил ей истаять. Сотворил второго призрака. Он пошёл в другую сторону, когда вышел из круга света, на него спикировала огненная птица, выдохнула длинный язык пламени. Призрак мгновенно вспыхнул, побежал в лес, слепо натыкаясь на деревья. Упал, какое‑то время бился, потом затих и медленно погас. Погасли следы его ударов о стволы деревьев.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
