- Вадька, спишь? - спросил Завехрищев свистящим шепотом, хотя в округе народу было ноль целых ноль десятых и он никого не мог разбудить.
"Значит, кому-то шиш, а кому-то все можно", - с некоторой обидой подумал Вадим и пробурчал:
- Входи уж, Иудушка.
Завехрищев продефилировал к стулу, на котором давеча сидел Верблюд, плюхнулся на него всей массой, так что стул взвизгнул, и сказал:
- Утром повезут на натуру, так что надо бы столковаться.
Завехрищев сидел лицом к окну, и Вадим видел, как тот осунулся, даже постарел, бедняга. Может, в этом был виноват лунный свет, может - щетина, но физиономия у него казалась уже не такой налитой.
- Ты, Петров, не косись так, не сверкай зенками-то, а то страшно до смерти, - сказал Завехрищев. - Ну хочешь, дай мне по морде, если от этого станет легче. Что им врать-то, когда они фактами припирают? В этом мужике твои пули? Твои. На себя, что ли, брать?
- А про Грабова почему не сказал? - зловеще спросил Вадим.
- Чтобы в дураках остаться? Нет, Петров, Грабов - это твоя заноза. Я сказал, что ничего не видел.
- Но ведь видел же, - сказал Вадим. - Сам же говорил, что я с тебя пылинки должен сдувать.
- Ну дай мне в харю. - Завехрищев нагнулся к кровати. - Сдрейфил я перед этим капитаном. Гад я, Петров, каюсь, но сделанного не воротишь.
- Что это не воротишь? - сказал Вадим хладнокровно. - Именно что воротишь. Я тут крутил мозгами-то и понял, что надо говорить, как было, иначе вконец изоврешься.
Завехрищев сел, выпрямился и стал слушать, склонив голову набок.
- Главное - себя не выгораживать, потому что обязательно соврешь, продолжал Вадим. - И получится, один в лес, другой по дрова. Разнотык. Кроме того, учти, на селивановском автомате есть и твои отпечатки.
- Черт! - сказал Завехрищев.
- Так что ты тоже на крючке, - воскликнул Вадим.
- Ничего не соображаю, - признался Завехрищев. - Башка будто ватой набита и все время гудит. Он встал.
- Да, - сказал он. - Никак не пойму - зачем ты этого мужика-то порешил?
- Затем, что иначе бы мы оттуда никогда в жизни не выбрались, ответил Вадим.
- Так, значит, благое дело? - пробормотал Завехрищев, уходя. Радетель, значит? - Он вдруг остановился и сказал: - Выходит, кое-как ускреблись, а завтра опять туда же, в это болото? Не хочу, устал.
- Ладно, - сказал Вадим, - уговорил. Подставляй харю.
Глава 6 СЛЕДСТВЕННЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ
Наверняка во время утренней процедуры им что-то вкололи: голова посвежела, тело обрело былую крепость, появился аппетит. Вадим с Завехрищевым, каждый в своей палате, умяли по два завтрака, после чего, облачившись в тренировочные костюмы, полные сил и энергии, стали ждать девяти часов. Тумбы уже не было, на вахте сидела новенькая медсестра с быстрыми черными глазами, лицом перетренированного марафонца и выправкой кадрового офицера. Какая-нибудь лейтенантша внутренних войск либо - вот это, пожалуй, вернее - службы безопасности. Из той организации, что и Хмурый с Верблюдом. Главная задача - не дать подследственным договориться, снюхаться, так сказать, прийти к консенсусу в деле противодействия следствию. Поздно, товарищи, уже снюхались.
В девять на "уазике" прибыли подполковник, капитан и двое бугаев - все в штатском. С ними же прикатил милицейский "форд" с тремя пассажирами в форме и при автоматическом оружии.
День был хмурый с серым небом и резкими порывами северного ветра, и Вадим, сидя на тряском заднем сиденье и глядя в плохо протертое окно, тихо радовался, что сегодня не жарко. Почему-то запомнился ему душный салон БТРа и насквозь промокшее нижнее белье под раскалившимся комбинезоном.
Вот проехали поворот с указателем на Марьевку. Указатель был, а дороги не было, имелось какое-то подобие колеи, заросшей пыльной жесткой травой и уходящей в обширную грязную лужу.
У поворота на бетонку трасса была перегорожена железобетонными блоками с узким проездом между ними, перекрытым шлагбаумом. На обочине стоял длинный голубой вагон на колесах, как оказалось, передвижной пункт дезактивации. Переодевшись в белые скафандры, они пешком миновали шлагбаум и погрузились в душный тряский БТР. Милицейская охрана в своем "форде" осталась за шлагбаумом.
Скафандры были облегченные, с запасом кислорода на три часа и не имели системы внутреннего охлаждения, так что надетые на голое тело фланелевые кальсоны моментально взмокли. Правда, эти скафандры имели преимущество они были оснащены рациями.
Слава Богу, трупы с опушки уже убрали, меньше всего Вадиму хотелось бы увидеть их вновь, как-никак неделя прошла.
Водитель остался в БТР, остальные выбрались наружу.
- Начнем с бункера? - спросил Верблюд у Хмурого.
- Сержант, вы в какой последовательности работали? - спросил Хмурый у Завехрищева.
- Сначала с Велибековым и Петровым очистили бункер, - хрипло отозвался Завехрищев. - Трупы положили вон там на опушке. - Он показал, Хмурый согласно кивнул. - А потом все пошли на КСП.
- Вот и начнем с бункера, - сказал Хмурый.
- Господи, - пробормотал Завехрищев. - Может, не надо? Вы не представляете, что там было той ночью.
- Вот и покажете, - невозмутимо отозвался Хмурый. - На то он и следственный эксперимент.
- А п-понятые? - заикнулся Завехрищев.
- А это тебе кто - пеньки с ушами? - Верблюд кивнул на двух бугаев.
- Мы и есть понятые, - хором рявкнули бугаи. Верблюд вскрыл ключом входную дверь и скомандовал:
- Вперед. Первый Завехрищев, второй Петров.
Когда они попали в раздевалку, у Вадима отлегло от сердца - вместо трупов на полу имелись меловые контуры с надписями внутри: Велибеков, Селиванов, Чеплашкин.
Верблюд подошел к Петрову и отключил висевшую у него на поясе рацию, после чего один из "понятых" крепко взял Вадима под локоток и увел через душевую во вторую раздевалку - с нательным бельем, штанами, халатами и чепчиками в шкафах, - где посадил его на деревянную скамейку, а сам встал поодаль, сверля недобрым взглядом.
Время тянулось медленно, вокруг стояла мертвая тишина, но она была обманчива, эта тишина. Вадим знал это и сидел как на иголках. Не прошло и минуты, как что-то там, в недрах бункера, брякнуло, заставив "понятого" вздрогнуть. Вновь, как тогда ночью, что-то тяжело шевельнулось, стальной пол задрожал мелкой дрожью, но теперь почему-то было не страшно.
"Понятой" схватил Вадима под локоток и устремился в душевую. Он, кажется, кричал, однако за общим шумом и грохотом (сзади падали металлические шкафы) его не было слышно, Вадим видел лишь в глубине шлема его побагровевшее лицо и шлепающие губы. Пол ходил ходуном, и невозможно было устоять на ногах, потому что ноги были явно не те - слабые, квелые, черт бы побрал эту лучевую болезнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
