Что и требовалось.
«Ну что, если один раз этот метод принес плоды, то, как говорится, от добра добра не ищут. Повторим на бис», - подумала я и, осторожно скосила глаза за плечо направляющегося ко мне Гранвиля.
Никто, кроме меня, в этот момент не видел, как возле столика, где только что сидел Гранвиль, прямо из-под пола просочились две призрачные фигуры...
Глава 8. ЛЖЕПРИЗНАНИЕ
Граф направлялся ко мне, герцог вперился в меня подозрительным взглядом – ни один из них не видел двух ламий, возникших возле чайного столика.
Делая вид, что по стыдливости своей врожденной опускаю очи долу, я из-под ресниц наблюдала за призрачными девицами. Одна из них прихватила край подола прозрачной ткани платья и, взяв со стола вазочку с печеньем, высыпала в образовавшееся вместилище.
И так как столик стоял чуть позади его светлости слева, тот ничего не заметил – уж слишком его внимание было занято мыслями о том, что же я собираюсь сказать графу.
Гранвиль наконец подошел, остановился в шаге и посмотрел на меня снизу вверх. Я тоже на него посмотрела – сверху вниз. Был он мне по грудь, и чтобы посмотреть на меня взглядом свысока, ему приходилось сильно запрокидывать голову назад.
«Бедняжка, - подумала я, - его так не ровен час остеохондроз прихватит».
- Итак, соэлла Бизар! - требовательно произнес Гранвиль. - Говорите, что собирались сказать, и прошу вас поторопиться – нас, а точнее вас, еще сегодня ждет испытание с использованием магии, которое откроет нам лицо опорочившей себя невесты. Вне зависимости от того, что я сегодня слышал и еще услышу во время беседы со всеми участницами отбора, истина должна быть объективна, и ничто, лучше магии, нам ее не раскроет!
Кивнув, я осторожно посмотрела мимо левого уха его сиятельства – в этот самый момент вторая ламия вынула из-за спины руки, в которых держала маленькую коробочку.
- Что ж, я жду, соэлла Сюзанна, - торопил тем временем Гранвиль. – Назовите имя того, кто привел в смущение ваши... гм... сердечные чувства.
- Конечно, ваше сиятельство! – тонким голоском Сюзанны отозвалась я, изо всех сил изображая смущение.
Сделав глубокий вдох, словно мне необходимо было набраться смелости, я сделала шаг к Гранвилю и решительно посмотрела в глаза толстяка-графа.
И наверное, решимости в моем взгляде было с излишком, потому что Гранвиль дрогнул лицом, будто струхнул, и сделал маленький шажок назад. Почувствовав на миг свое превосходство над ним, я пошевелила бровями, посмотрела на него с еще большей решимостью и сделала еще шажок вперед.
Теперь я и Гранвиль стояли так близко, что он почти дышал мне в грудь и больше не мог смотреть на меня взглядом свысока, только продолжал запрокидывать шею. Шансы Гранвиля получить приступ остеохондроза стремительно росли.
- Если вы не возражаете, я скажу вам на ушко, - потупив взор, сказала я.
- Не понимаю, причин такой секретности, соэлла, но говорите уже побыстрее, - недовольно поморщился Гранвиль.
Кивнув послушно, я наклонилась к уху графа и снова покосилась в сторону ламий.
Девица, которая держала в руках коробочку, в этот момент откинул крышку и занесла коробку над пустой вазочкой.
«Сейчас», - сказала я себе.
- Ваше сиятельство, - прошептала я томно на ухо Гранвиля. – Я давно хотела признаться вам и сейчас готова это сделать.
- Да-да, слушаю, - язвительно отозвался толстяк-граф, при этом тоже понизив голос. – Кто там похитил ваше сердце? Кто-то из слуг? Садовник? А может быть... лекарь? Он еще не так стар. Или все же... демон Марай? – Голос Гранвиля стал звучать вкрадчиво. – Признайтесь, соэлла Бизар, обещаю, если вы признаетесь сами, я не стану наказывать вас строго.
- Да, ваше сиятельство, - дрожащим голоском пропищала я; как же удобно голосом Сюзанны блеять овечкой. – Мужчина, который похитил мое сердце...
Мой взгляд из-под ресниц метнулся к призрачной девице возле столика.
Она наклонила коробочку и содержимое ринулось из нее вниз.
- Мужчина, который похитил мое сердце...
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Собираясь шепотом назвать вымышленного «похитителя сердец», я вдруг поняла одну вещь: из вазочки в подол платья ламии печенье высыпалось тихо, а вот из коробки в хрустальную вазочку...
Раздался звонкий стук печенья о хрусталь. Я почувствовала, как от сомнительного звука дернулась голова Гранвиля. Увидела, как начал поворачиваться влево герцог, чтобы посмотреть, что же было источником звука, долетевшего до его ушей...
«Ай, сейчас весь план полетит к чертям!» - с досадой подумала я и во весь голос объявила:
- Вы!
Гранвиль замер, герцог резко перевел взгляд на меня, а так как печенье продолжало биться о стекло, чтобы заглушить этот звук я проорала на ухо Гранвиля:
- Мужчина, который похитил мое сердце, это вы, ваше сиятельство!
Замолкнув, я прислушалась. В комнате для чаепитий стояла абсолютная тишина. Мои глаза нашли чайный столик и двух ламий. Одна из них, поспешно прятала опустевшую коробочку за спину. В то время как вазочка на столе снова была заполнена печеньем.
Но уже другим.
Даже на расстоянии я знала, что это было то самое печенье, которое подарила мне Альвина Мизан якобы из благодарности. Печенье, содержащее полнящий порошок, который всего за одну ночь из худышки превратил меня в пышечку.
Ламии истово покивали мне головами, мол, задание выполнено, заступница наша. Я нахмурилась, чувствуя, что почему-то не всем довольна. Потом заметила на столе вазочку с вафлями и со значением стрельнула в нее глазами, так чтобы девицы-призраки это заметили.
Они заметили. Обо всем догадались. Снова истово покивали, мол, как скажете, милосердная наша, и провалились под пол, перед этим прихватив с собой вазочку с вафлями.
Я облегченно выдохнула и тут поняла – что-то не так. Тишина, воцарившаяся в комнате для чаепитий, была неестественной.
Подняв глаза, я встретилась взглядом с его светлостью. Герцог смотрел на меня большими глазами, слегка склонив голову набок, как будто увидел чудище заморское о ста головах и сразу решил, что у него галлюцинация, ибо такого не может быть, потому что не может быть никогда.
Ай-ай, подумала я, в мои планы не входило доносить мое псевдопризнание до ушей Реола Кархейского. Он и без того был обо мне не самого лучшего мнения, а теперь, наверное, вообще начнет от меня шарахаться.
- Соэлла Бизар, - произнес герцог голосом, которым можно было заморозить весь остров Кархен, - будучи моей невестой, как вы смеете вести себя настолько неподобающе?
Интересно, я еще инеем не покрылась? Со стороны-то себя не видно, а то по моим ощущениям, от ледяного гнева его светлости легко можно было бы и покрыться. Даже на секундочку стало не по себе.
Да и смотрел на меня его светлость так, как будто пытался взглядом превратить в ледяную скульптуру. У меня натурально мороз по коже пробежал. В первый момент. А во второй момент я вдруг вспомнила, как мило ворковал его светлость с Сайей Даркин буквально сегодня утром, почему-то вдруг разозлилась, но сказала при этом очень спокойно:
- Ах, мне так стыдно, ваша светлость. Как я могла не оценить оказанную мне высокую честь стать вашей невестой и умереть во время Проклятого отбора? Очень стыдно, верите?
«Светлость» издал такой звук, будто подавился. Сначала побелел, потом побагровел и, гневно заявил:
- Не верю!
- Ну и правильно, - пробормотала себе под нос я, скосив глаза вбок и надеясь, что герцог меня не услышал.
Зато меня услышал стоящий рядом Гранвиль.
- Не волнуйтесь, ваша светлость, соэлла Бизар изволит шутить, – едким голосом произнес он. Потом повернулся, чтобы слегка отодвинуться от меня, и, глядя снизу вверх с лукавой улыбкой, добавил: - Шутница она у нас, соэлла Бизар, неужто вы и вправду поверили в этот милый женский розыгрыш?
- Р-розыгрыш? – растерялся герцог, поморгав.
- Розыгрыш-розыгрыш! – еще более ехидно протянул Гранвиль.
Он обращался к герцогу, но при этом, улыбаясь кривоватой хитрой улыбкой, пристально смотрел на меня.
