— Да, — лишь сухо кивнул Чарльз.
Давина не успела понять, что ее в большей степени заставило покраснеть: то, что ее назвали маленькой проказницей, или то, что лорд Дэлвертон бросил на нее лишь мимолетный взгляд.
— Сэр, насколько мне известно, вы вчера спасли мою дочь от бури, — продолжил лорд Шелфорд.
— Я рад, что смог оказаться ей полезен, — коротко ответил Чарльз, по-прежнему не глядя на Давину.
Тетя Сара бросила на племянника недовольный взгляд и повернулась к лорду Шелфорду.
— Вы разрешите предложить вам чаю? — спросила она, улыбаясь.
Лорд Шелфорд покачал головой.
— Благодарю вас, сударыня, но мы не станем засиживаться. Я приехал выразить свою благодарность лорду Дэлвертону и спросить, не окажет ли он нам честь, приняв приглашение отужинать в Прайори-Парке в субботу. Разумеется, сударыня, это приглашение относится и к вам.
— Мы с радостью его принимаем, — постаралась опередить племянника тетя Сара.
Немного помолчав, Чарльз слегка кивнул головой.
— Конечно же. Спасибо, — сказал он. — В котором часу вы будете нас ожидать?
— Ну хоть бы в семь, — ответил лорд Шелфорд. — В это время еще достаточно светло, и я смог бы показать, какие восстановительные работы уже проведены в доме, разумеется, если вам будет это интересно.
Только подойдя к двери в холл, Давина обернулась, чтобы посмотреть на Чарльза.
К ее изумлению, оказалось, что за тем, как она уходит, он наблюдает в зеркале над камином, где их взгляды и встретились на мгновение.
Чарльз тут же отвел глаза, и Давина покинула гостиную.
Всю дорогу домой в Прайори-Парк она думала о лорде Дэлвертоне.
Несомненно, он смотрел именно на нее, а это уже интересно, хотя губы-то у него были плотно сжаты! Тем не менее, поймав его взгляд в зеркале, она поняла, что вызвала в этом мужчине пока непонятное ей, но определенно необыкновенное чувство.
В этом чувстве была какая-то мука, и это настолько поразило Давину, что навело ее на мысль о том, что отныне ее жизнь уже никогда не будет такой, как прежде.
Если она не выйдет замуж за лорда Дэлвертона, хозяина Ларк-Хауза, то ей будет все равно, кто окажется ее мужем.
На третий день после визита лорда Шелфорда Чарльз оторвался от бумаг на рабочем столе и пришел в крайнее изумление, заметив в окно брата Говарда и Джеда Баркера, которые верхом подъезжали к дому. Он поспешил выйти им навстречу.
— Я думал, ты, брат, уехал на весь сезон, — сухо сказал он, когда Говард спешился.
— Дела у меня как-то... не заладились, — нехотя ответил Говард.
Чарльз посмотрел на Джеда, который все еще сидел верхом на лошади и надменно наблюдал за встречей братьев.
— Я поеду в конюшню, — сказал он, беря лошадь Говарда под уздцы.
Чарльз проводил его взглядом и повернулся к Говарду.
— Так сколько ты потратил? — спросил он.
Говард изобразил виновато кислую мину.
— Много, брат.
— А кто же невеста? — спросил Чарльз с саркастической улыбкой на устах.
Говард застонал:
— Не ругайся, Чарльз. Я думал, так будет лучше.
Говард выглядел таким удрученным, что Чарльз больше ничего не стал говорить.
Он послал лорду Шелфорду записку, в которой сообщил о внезапном возвращении брата. Он надеялся, что это известие заставит лорда Шелфорда отложить ужин в Прайори-Парке. Чарльзу не нравилось, что каждый раз, когда он видит Давину, у него начинает теснить в груди.
Однако лорда Шелфорда не так-то легко было заставить изменить свои планы. Он просто-напросто пригласил Говарда присоединиться к Чарльзу и тете Саре в субботу вечером.
Говард с тетей Сарой отправились в Прайори-Парк в карете с родовым гербом. Чарльз последовал за ними верхом. Всю дорогу он был погружен в свои мысли.
Умудренные в житейских делах женщины, с которыми он был знаком до отъезда в Африку, никогда ему не нравились. Дочери охотников и миссионеров, с которыми он встречался на Черном континенте, нравились ему еще меньше. Эти леди были милые, но скучные, к тому же климат и условия жизни также накладывали на них свой отпечаток.
Хотя по большому счету это не имело бы особого значения, если бы одна из них тронула его сердце. С тех пор как его попытки в Африке увеличить доходы семьи потерпели неудачу, которая сопровождалась неумелым ведением хозяйства отцом и мотовством брата, он твердо решил долгое время оставаться холостяком.
На спасение того, что у них осталось, пойдут все его силы, поэтому он считал, что на дела сердечные времени у него просто не хватит.
Однако Давина Шелфорд, это простодушное и нежное создание, каким-то образом смогла пробить его оборону, и теперь он злился на себя за то, что допустил это.
Эти мысли так расстроили его, что, когда они приехали в Прайори-Парк и Давина радостно протянула ему руку для приветствия, глаза его были холодны и полузакрыты.
Рука Давины дрогнула, когда он прикоснулся к ней губами.
Мужчина, который в бурю так крепко прижимал ее к своей груди, который так нежно снимал ее с лошади, который поправлял ей шляпку, когда она стояла перед ним, краснея от смущения, этот самый мужчина теперь выглядел так, словно ему тошно было на нее смотреть.
Его брат Говард, напротив, начал оказывать ей всяческие знаки внимания сразу же после того, как был представлен.
— Вы выглядите великолепно! — почти прошептал он, целуя ее руку. — Могу ли я надеяться, что вы позволите мне проводить вас к столу?
Давина была даже благодарна ему за внимание. Она несколько часов потратила на то, чтобы хорошо выглядеть к сегодняшнему ужину.
— Это слишком скучное... это слишком зеленое, я в нем буду смотреться, как лягушка... это меня старит, — недовольно качала она головой, пока Джесс выкладывала перед ней платье за платьем.
В конце концов она остановила свой выбор на светло-розовой вуали с вышитыми по краю розами. Джесс также вплела ей в волосы две живые розы и сказала, что она выглядит «как сказочная принцесса, мисс».
И все это впустую... Лорд Дэлвертон едва удостоил ее взглядом. Наверное, так же он посмотрел бы на нее, будь она... деревянной ручкой зонтика!
Чтобы скрыть свое разочарование, она стала подчеркнуто оживленно, иногда даже слишком оживленно, общаться с Говардом: весело хохотала над его шутками, смущенно опускала глаза, когда он бросал на нее пристальные взгляды, краснела от его бесконечных комплиментов.
За ужином тетя Сара, наблюдая за ними, не могла скрыть своей радости.
«Если эта юная леди не влюбится в Говарда, я съем свои шелковые перчатки!» — подумала она и, счастливая, перевела взгляд на Чарльза. Глаза ее старшего племянника оставались все такими же бесстрастными, но от внимания тетушки все же не укрылось, как часто обращались они в сторону Говарда и Давины.
