поплатился жизнью отец. В тот день, не поверив в версию тогда еще капитана Сотника о самоубийстве, я решила сама тщательно осмотреть весь дом. Тем более что рвения в этом вопросе тот не проявил. А я была уверена, что следы пребывания постороннего человека непременно найдутся. Я бы помогла в поисках, но Сотник торопился, откровенно игнорируя мои предположения и просьбы. Я даже не вышла его проводить, когда он собрался уезжать. Смутно представляя, что же могу обнаружить, начала с довольно большого чулана под лестницей на второй этаж. Безрезультатно – только мои игрушки, пара поломанных стульев, сундук с почти истлевшим тряпьем, медный самовар на круглом одноногом столике и стопки журналов «Веселые картинки» на стеллаже. Заинтересовала меня лишь старая канцелярская папка на нижней полке. И то потому, что на ней не было пыли. Внутри папка оказалась пустой, от бумажной наклейки с какой-то надписью осталась пара клочков в местах, где капнули клеем. В нижнем правом углу чернилами написано число «23». Все. Я закинула папку обратно на полку.
Кто здесь копался? Отец? Или уже его убийца? Чулан запирался на задвижку, войти мог кто угодно. Почему тогда Сотник даже не заглянул под лестницу? Ах да… самоубийство же! Труп некриминальный… После я методично обошла все комнаты. Проверив, все ли книги на стеллажах, цела ли посуда в буфете, я поняла, что это не ограбление. Да и что могло бы еще заинтересовать вора – ценностей, понятно, в дачном доме никто не держал. Я вспомнила, что накануне, не дождавшись его, я не обнаружила никаких следов пребывания женщины, и мне это показалось странным. Я была уверена, что отец живет не один, ведь сама же перестала навещать его именно потому, что однажды обнаружила чужую бабу в его спальне. Выгнал свою зазнобу? Или она бросила окончательно спившегося мужика? Нужно было бы спросить у Громова, но на следующий день мне было уже не до вопросов, я нашла тело отца. Хоронили его на сельском кладбище только мы с Татой и Павел Андреевич, которому я позвонила, – тот в это время был в городе. Маме о смерти бывшего мужа сообщили уже после: обе были уверены, что из Германии она на похороны не поедет. А вскоре я отбыла из родного города на учебу в нижегородскую консерваторию…
«Почему все же у меня не проходит ощущение, что обе смерти связаны?» – подумала я, машинально отодвигая щеколду на двери чулана и щелкая выключателем. Лампочка под потолком прощально вспыхнула и погасла. Осветив фонариком телефона стеллаж, на нижней полке я обнаружила все ту же картонную папку. Я аккуратно ухватила ее за угол и вышла из темного чулана на свет – и вновь поверхность была чиста от пыли. На этот раз я была уверена, что брать в руки ее могли лишь два человека – Егор Романович или его убийца. Напрасно я торопилась развязать простенький бантик – внутри по-прежнему ничего не было. Ни листочка…
Я положила ее на стол. Старый пожелтевший картон, обтрёпанный по углам, веревочные завязки, изгибы заклеены полосками коленкора – видимо, чтобы скрепить развалившиеся части. Даже предположить не бралась, какого года выпуска это канцелярское изделие! Под надписью «Папка для бумаг» – клочки бумажной наклейки. На одном – заглавная «З», на другом, чуть ниже, – «ль». В правом нижнем углу фиолетовыми чернилами написан номер – «23». Я перевернула папку – ОСТ, артикул, цена (15 копеек!), типография издательства «Сов. Сибирь». Несомненно, эту же папку я видела и в день смерти отца. Сделав несколько фотографий, я уселась за стол в ожидании Сотника.
Он спустился со второго этажа, когда я, задумавшись, теребила совсем уже растрепавшиеся тряпичные завязки. Мысли перескакивали с предмета на предмет, и самая здравая, пожалуй, была о чае. Очень хотелось свежезаваренного, кипяточно-горячего из моей любимой керамической кружки с принтом милой собачьей морды. И еще я бы съела пряник. Тульский медовый с прослойкой из яблочного повидла. Любимый мною и, как выяснилось нечаянно, Егором Романовичем тоже. Только пакеты с продуктами и, соответственно, пряниками остались в машине.
Неожиданно нахлынула горечь потери – все-таки привыкнуть к спокойному, умному и чистоплотному старику я успела. И кому он мог помешать, не представляла. Единственное, что приходило в голову, – его выследил-таки тот, от кого он бежал в нашу глушь.
– Я вижу, мое предупреждение ничего не трогать вас не остановило? Где папочку надыбали, Ляна Шандоровна? И схватили без перчаток! – По лестнице не спеша спускался Сотник.
Пожав плечами, я кивнула на открытую дверь чулана. Майор тотчас заглянул внутрь.
– На нижней полке нашли? Что, раньше ее там не было? Угадал? Нет? И, конечно же, внутри пусто. Есть версии, откуда она там появилась? И когда?
– Когда? Она лежала там и в тот день восемь лет назад, когда вы так спешно покинули дом, толком ничего не осмотрев. – Я бросила укоризненный взгляд на Сотника. – А я после вашего отъезда искала следы чужого пребывания. На поверхности этой папки, как и сейчас, не было пыли, она так же была пуста. Тогда решила, что документы кто-то вынул. Зачем папку открывали сегодня, предположений не имею. Кстати, взяла я ее аккуратно за угол, так что отпечатков моих на поверхности не ищите.
– Посмотрим! – высказал сомнение майор, внимательно осматривая папку. – Завязочки вы растрепали или так уже было? Впрочем, не суть. Очень похоже, что папочка из архива, вот видите, в правом углу была тоже наклеена полоска бумаги. Не заметили? А между тем на этой полоске уместилось бы, например, слово «Секретно». Согласны? – Он ткнул пальцем в указанное место.
– Вам виднее. А вы все еще думаете, что мой отец сам ушел из жизни? – неожиданно перевела тему я.
– А вы уже связали обе смерти? Я бы сказал – преждевременно. Но давайте вернемся ко дню сегодняшнему. Напомните-ка мне, что вы недавно говорили о содержимом папок вашего гостя?
– Егор Романович в первый день показал мне бумаги лишь мельком. Списки от руки, документ на бланке. А однажды я видела разложенные на столе в мансарде отдельные листы. Текст на них отпечатан на компьютере, но были и рукописные. В стороне лежала целая стопка, на верхнем я заметила печать синего цвета, а рядом подпись. Бросилась в глаза – размашистая, а непонятная: одни закорючки. А вот расшифровка подписи – Ларин. Инициалы не запомнила. Текст прочесть не
