Вечер
Атаки 381-й и 281-й стрелковых дивизий безуспешны – прорвать финскую оборону не удается. В районе Приозерского подразделениями 10-й и 92-й стрелковых дивизий взяты опорные пункты финнов на Мустоловских высотах.
Глава третья
14 июня 1944 года
Утро
Наши атакуют по всему фронту.
109-я стрелковая дивизия наступает южнее железной дороги Ленинград – Выборг. Форсирована река Райволанйоки[27], захвачен плацдарм. Отчаянные контратаки финнов не дали прорваться в тыл, к артиллерийским позициям и узлам связи, но плацдарм удержан.
286-я стрелковая, наступавшая севернее железной дороги, продвинувшись по болотам, заняла железнодорожную станцию Мустамяки[28].
72-я стрелковая дивизия нанесла удар в центре на Куутерселькя[29]. После артподготовки и мощного удара авиации, наша пехота атаковала и за 30 минут взломала линию обороны противника.
Аэродром Касимово
10.20
Рев взлетающих и садящихся самолетов уже не отвлекал. Большая часть оперативно-следственной группы Отдела «К», скромно устроившись за крайним столом пустой столовой, пыталась справиться с обедом. Вернее, с запоздавшим завтраком. Дощатые столы с застиранными, но чистенькими скатертями, лавки, отполированные сотнями летчицких «тылов»… Сколько же раз летный состав полка сменился?
– Знаешь, а не сильно-то все меняется, – пробормотал Коваленко, глядя на рисовую кашу с волокнами разваренной говядины. – Ну, форма, ну техника. А так… Вот и в меню явная традиция прослеживается.
– Ну, это 5-я норма. Усиленная, – заметил Женька. – Обычно пожиже бывает. Ты доедай, непонятно, что и как там дальше.
– Угу. – Командир запихал в себя еще ложку. Старшего лейтенанта Коваленко после Прыжка порядком мутило. Вроде уже прошло, акклиматизировался, но жирная каша о той неприятности напомнила. Бывает даже с морпехами.
Переход прошел почти штатно. Финишировали планово, но вместо кустарника, который обещали коллеги Попутного, успевшие прокачать пейзаж семидесятилетней давности в районе второго километра дороги Агалатово – Вартемяки, опергруппа оказалась среди ям непонятного предназначения. Женька, понятно, брякнулся, испачкал галифе и порвал ремешок полевой сумки. Отчистились, спешно расставили по уставным местам знаки различия и прочую фурнитуру – эффект Перехода ничего не прижег и вообще очевидных неприятностей не натворил. Опергруппа несла на погонах черный кант и скрещенные топорики – не сильно круто, зато внимания не привлекает. Товарищ Попутный хохмил и трепался в меру, и терпеть подначки командира группы было не так уж трудно. Оружие проверили бегло – патронов в «багаже» не имели, по сути, муляжи железные в кобурах. Из майорского ТТ почему-то не извлекался магазин. Ну, как заметил оптимист Попутный – «на хрена кистеню неполная разборка?» Огневой контакт в любом случае не запланирован.
Опергруппа двинулась к дороге, у старшего лейтенанта на плече вещмешок с немудреными пожитками, Женька с неудобной, набитой книгами полевой сумкой в руках, сам командир группы щеголял желтым кожаным предметом, явным родичем знаменитого юмористического портфеля. Дальше все шло гладко. Остановили машину, докатили до Касимово, прямо до аэродрома. Попутный входил в контакт с легкостью неимоверной: водитель с сопровождающим техником, начальник КПП, начштаба и особист авиаполка – вопросов не возникало, с «полтычка» все шло. Лейтенанту Землякову оставалось лишь поправлять окуляры на носу, а здоровяку Коваленко сдержанно улыбаться девчатам-техникам, в изобилии снующим по бурлящему аэродрому.
…Заходили на посадку «илы». Полегчавшие, без бомб с почти расстрелянным боезапасом. Звенели винты над полосой, а здесь вроде как тишина была.
«Война, а кто-то выпиливанием занимается. Это сколько же фанеры нужно?» – думал Женька, глядя на свежепокрашенную звезду на кривоватой пирамидке. Вообще-то все пирамидки были кривоватые. Потом перезахоронят, но это еще не скоро будет. Майоры, лейтенанты и сержанты лежали под земляными холмиками. Иногда экипажами, иногда отдельно. К свежим могилам далеко идти не пришлось.
«Подполковник Варварин С.В. 1914–1944».
И рядом не успевшие осесть холмики – из экипажа «Дугласа» и пассажиров никто не выжил.
Не было никаких сомнений: опознали тело подполковника коллеги из местного СМЕРШ, найдены личные документы, имелось фото тела и места падения самолета. Прибыли представители армейского отдела СМЕРШ из Севастополя, провели еще одно опознание. Фюзеляж «Дугласа» развалился на части, сгорело не все, пятерых погибших можно было опознать, двоих из экипажа – лишь предположительно. Но сомнений не оставалось – агент В-4 погиб.
Всегда нужно сомневаться. Не видел лично, так поверь в чудо. Ушел Варварин в последний момент. Ну, Прыжок нечеткий вышел – так тоже бывает. В каких «кальках», в каких временах сейчас застрял человек – кому знать? А может, и здесь где-то. Продолжает работать. Мало ли как обстоятельства сложились…
Кладбище осталось там – двадцать минут ходу, опушка рощи, жужжание взлетающих и садящихся самолетов. Наверное, и на полосе кто-то погибал. Садился в последний раз, в эту столовую уже не возвращался…
– Он ведь одинокий был? – пробормотал Коваленко, прихлебывая жутко сладкий чай.
– Не знаю. У нас как-то не принято…
– Да, специфика. – Старлей потер коротко стриженную голову. – Черт его знает… Я как-то в Черняховск «двухсотого» отвозил. Родичи, девчонка в соплях, автобус от кондитерской фабрики. Может, уж лучше так, по здешнему военному манеру?
Как лучше, Женьке думать не хотелось. Надо бы чем насущным голову занять. Получается, что командировка короткая. Погиб агент, обстоятельства известны. Хотя, видимо, не до конца – Попутный сидит у контрразведчиков и что-то задерживается. Вроде бы расследование здесь усиленно ведут – не каждый день подполковники 10-го Отдела НКО «СМЕРШ» гибнут. Видимо, есть вопросы.
– Как-то не складывается, – пробормотал Коваленко. – Как их могли сбить? Но ведь сбили. И свои. Так свидетели говорят?
– Да мало ли что они говорят. Две тетки да водитель случайный. С земли много не разглядишь.
– Ага. Все ослепли. Летчики, свидетели, особисты. Определенно, подстава какая-то вышла.
– Придет майор, сообщит. Может, нам и вовсе не положено знать. К переводу документации и безопасности группы это отношения не имеет. Извините, Валерий Сергеевич, я уж намекаю так прозрачно.
– Брось, мозг нам еще не отключили. И по имени-отчеству так вообще неестественно.
– Мне можно. – Женька похлопал по растрепанному словарю, лежащему на полевой сумке. – Я – гнилая интеллигенция. Возможно, вообще профессорский сынок.
– Очки у тебя профессорские. А как в яму ухнул, так выражался противоположно и конкретно. Не, не возьмет тебя Попутный в свое славное ведомство.
– Еще чего. У них и ефрейторов-то нет. Мое ведь звание – я же прирожденный освобожденный[30].
Официантка принесла еще чаю: крепкобедрая такая деваха. Стрельнула глазками – здоровяк Коваленко одарил ответной благосклонной улыбкой.
Попутный явился лишь через полтора часа – еще из дверей махнул пухлой рукой. Засидевшаяся опергруппа выскочила из столовой.
– Товарищи офицеры, докладываю-освещаю обстановку и ставлю задачу…
Оперативное совещание пришлось проводить на свежем воздухе. Впрочем, товарищ майор был краток:
– Имеем. Первое. Подтверждено: наш человек погиб. Второе. Самолет сбит истребителями с советскими опознавательными знаками. Факт установленный, свидетельские показания и улики прилагаются. Третье. Откуда взялись эти ястребки, установить не удалось. Особый отдел ведет проверку всех частей, имеющих что взлететь. Результаты будут. Но! Есть обоснованное мнение, что истребители были чужими, то есть ряжеными. Четвертое. Связь с нашим бортом была отвратительная. Возможно, ее целенаправленно глушили. Из обрывков радиоперехвата ясно, что экипаж нашего транспортника вел бой и, возможно, подбил или сбил один из атаковавших истребителей. Пятое. Варварин оставил записку. Вероятнее всего, нам…
Бордовое удостоверение СМЕРШ. Фотография не пострадала: смотрел Варварин строго, видимо, новенькие погоны еще ощутимо давили. Кромка удостоверения была залита бурым, спекшимся, немного затекло и внутрь, но карандашную надпись можно было легко рассмотреть:
«Для А.А. Калька лопнула. Бумеранг?»
– Документ мне сейчас придется вернуть, – Попутный сунул удостоверение обратно в конверт.
– Что значит «лопнула»? – пробормотал Коваленко. – Кодовое слово?
– С этим дома разберемся. Здесь наши коллеги себе уже голову по полной ломают. Итак, ставлю задачу на ближайшие сутки. Работаем кооперативно. Оперативные группы фронтового отдела проверяют все сбитые десятого июня над нашей территорией истребители. Мы им поможем. Сейчас следуем к озеру Иха-ярви. Проверим, что там шмякнулось несчастливого десятого-ноль-шестого.
