на
меня, и тебе это ебануто нравилось.
Я реально это делаю?
— Ты мне не брат, ты ебаный идиот. Мне до смерти надоело все твое дерьмо! — рявкнул Джонас, его грудь яростно вздымалась и опадала. Выпуклость в его штанах росла с каждым вдохом, пока я вторгался в его пространство. Мерцающий свет свечей едва освещал комнату, но я чувствовал, как напряжение в воздухе сгущается.
Хороший мальчик, Джонас. Я знаю, тебе это понравилось. Ты всегда наблюдал за мной. Сегодня с Ривер. Четырнадцать лет назад с той шлюшкой в сарае. Ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя, не так ли?
— Я чертовски рад, что ты мне не брат, Джонас, — выдохнул я, каждое слово пропитано жаждой. Я сорвал с него налобный фонарь и провел своей мозолистой ладонью по его волосам. — Потому что если бы был, то то, что я собираюсь с тобой сделать, стало бы куда. Более. Жестким, — произнес я медленно, выделяя каждое слово.
Да пошло оно все нахуй.
Я крепко сжал волосы Джонаса в руке и метнулся к его губам. Мы столкнулись жадно, грубо, с голодом. Джонас застонал, когда я протолкнул свой язык между его губами. Его тело так охуенно ощущалось рядом с моим. Его кожа была теплой и скользкой от дождя. Вкус его губ… Я мечтал попробовать эти губы годами.
— Я ненавижу тебя, — простонал Джонас.
Жар исходил от нас, когда мы двигались вместе в сладком, безумном порыве, и я почти забыл, что Ривер все еще наблюдала. Наши руки блуждали по телам друг друга, срывая промокшие слои одежды. Его мозолистые ладони казались такими чужими и одновременно такими правильными. То, как он обвивал меня собой, как наши языки переплетались, пока он углублял поцелуй. Между нами горела отчаянная потребность. Казалось, что наши души соединяются через тела.
Снаружи сверкнула молния, и грохот грома прокатился по дому. Мое сердце дрогнуло, когда я обнажил грудь Джонаса, покрытую мурашками. Прекрасно. Джинсы Джонаса с гулким, мокрым шлепком упали на пол, и его руки потянулись к моей молнии.
— Отлично, трахни меня так, будто ненавидишь, — прошептал я, дергая за его джинсы, пока мы не остались лицом к лицу в одном нижнем белье, глядя друг на друга. Слепая ярость и похоть проступили в выражении Джонаса в полумраке тускло освещенной комнаты.
— Подожди, нет. У меня есть идея получше. — Я на секунду остановился и повернулся к Ривер. На ее лице отразилось замешательство, в тот момент как я дьявольски ухмыльнулся и сказал: — Трахни ее так, будто ненавидишь меня.
От Тедди пахло виски и сигаретами, когда он сократил расстояние между нами и одарил меня своей дьявольской улыбкой. Его грубые руки блуждали по моему телу, они были такими непривычными, но такими ебать как правильными. Его рот был теплым и жадным. Его язык врывался в меня, пока он углублял поцелуй. Господи, я этого хотел. Я хотел его. Я всегда хотел его.
— Трахни ее так, будто ненавидишь меня.
Глаза Ривер широко распахнулись, когда до нее дошли слова, сорвавшиеся с губ Тедди. Его лицо оставалось совершенно серьезным. Тедди взял ее руки в свои и коснулся нежными поцелуями линий татуировок, покрывающих ее костяшки.
— Я не знаю… — пробормотала она мягко, прикусывая свои идеальные розовые губы. Но легкая дрожь в уголках ее рта выдала то, что она знала. И что она была очень даже готова.
Тедди направил ее руки к моей груди, помогая ей скользить ими ниже, по моему телу, к моему болезненно напряженному члену. Ее пальцы были такими мягкими, когда они коснулись моей кожи. Я чувствовал себя уязвимым, полностью обнаженным. И все же это было ебаным блаженством.
— Хммм… Хорошая девочка, Персик, — прорычал он, вставая у нее за спиной. Его рот прижался к изгибу ее покрытого татуировками плеча. Его язык скользнул наружу, очерчивая мягкие линии рисунка, выгравированные на ее шее, пока не добрался до ее нежной мочки уха и не втянул ее в рот. Из ее губ сорвался тихий стон. Ее руки оставались прижатыми чуть выше пояса моего белья. Я чувствовал, как ее взгляд скользит по пульсирующей выпуклости под ним. От нее пахло ванилью и цитрусом с восхитительным, тягучим мускусным оттенком. Готов поспорить, на вкус она была еще лучше.
— Можно я поцелую тебя, Рыжая? — мой голос дрожал, но это было все, что я мог выдавить.
— Рыжая, значит? — переспросила она. Дерзкая улыбка заиграла на ее лице, когда она игриво приподняла идеально очерченную бровь и подмигнула мне.
— Блять, иди сюда, — прорычал я, запустив пальцы в ее волосы. Она была до безумия прекрасна. Я притянул ее губы к своим и поцеловал ее жестко, глубоко. Наши рты двигались в идеальной гармонии. Я почувствовал, как ее руки скользнули под пояс моего белья и мягко обхватили мой пульсирующий член. Господи, ее прикосновения были такими охуенными. Я так долго ни с кем не был, что одно только трение ее ладони о мой член и вкус ее губ едва не сорвали меня с края. Возьми себя в руки, Джонас.
— Живо, вы двое. Наверх. Сейчас же, — приказал Тедди, жестом указывая на дверь, ведущую к лестнице.
9
Я вложил свою ладонь в руку Ривер, ее пальцы казались такими хрупкими по сравнению с руками Джонаса. Она взяла его за руку, а я схватил фонарик с тумбы и повел их наверх, в главную спальню, которой мы обычно не пользовались. Мне нравилась эта комната. Там стояла кровать размера Калифорния Кинг, которую я специально заказал для гостей, и четырехместный джакузи, установленная прямо в ванной.
Когда мы медленно вошли в спальню, я почувствовал, как пальцы Ривер дрожат в моей руке. Мой маленький Персик нервничал. Свет фонарика давал достаточно, чтобы я мог рассмотреть желание, горевшее в ее восхитительных янтарных глазах. Я отпустил ее руку и обошел комнату в тишине, зажигая свечи и поджигая палочку благовоний. Тонкие струйки ароматного дыма поднимались с комода и стелились по комнате.
Они оба стояли передо мной, смесь возбуждения, страха и любопытства отражалась на их лицах, пока они держались за руки, ожидая, когда я заговорю.
— Я хочу тебя, — произнес я.
— С кем ты сейчас разговариваешь? — спросила Ривер, ее голос дрожал от неуверенности.
Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и разжал руки, которые все это время были сжаты
