Читаем без скачивания Прыжок в неизвестное - Лео Перуц

— Не обещала ли я тебе, кроме того, что никогда не буду голодна? Такое обещание мне было бы так же легко сдержать. Я, право же, не думала, что ты такой ребенок, Стани.

— Может быть, ты это отрицаешь?

— Нет, — сказала Соня. — Но тогда я была почти девочкой, с которой ты мог делать, что хотел. А теперь я мыслящий человек. Это очень просто. — Она пожала плечами. — Теперь все изменилось.

Демба, считавший, что напоминание о вечере в тростниковой хижине послужит ему верным средством переубедить Соню, пришел в замешательство. К ее возражению, что «теперь все изменилось», он не был подготовлен. Он взглянул раздраженно на часы и топнул ногою.

— Я думал, что могу тебя образумить в несколько минут. Если бы только я мог тебе объяснить, как для меня дороги сегодня каждые четверть часа! У меня так много дел, а мне приходится терять здесь время из-за твоего упрямства.

— Я тоже нахожу, что ты здесь совершенно напрасно теряешь время, — сказала Соня.

— Ничего не поделаешь, — сказал решительно Демба. — Я не уйду, пока наши отношения не будут приведены в ясность, хотя бы я из-за этого погиб. А мне кажется, — Демба еще раз взглянул на часы и совсем тихо простонал, — что я из-за этого погибну.

Соня насторожилась. Имели ли какое-нибудь значение эти слова? Не хотел ли запугать ее Демба? Но чем? Ей бросилось в глаза, что Демба как будто прятал что-то под своим пальто. Какой он там последний козырь приберег?

— Ты не должна думать, — заговорил Демба, — что я хочу тебя удержать от путешествия. Но ты поедешь со мною. Сегодня днем я раздобуду деньги и приготовлю все необходимое, а завтра утром мы можем уехать.

— В самом деле? — глумилась Соня. — Ты чересчур любезен и мил.

— Вайнеру ты письменно откажешь. Я тебе продиктую письмо, — продолжал Демба невозмутимо.

— Перестань ты, наконец, нести вздор! Это мне надоело. Ты ведь и сам не веришь, что я стану под твою диктовку писать моим друзьям. Для твоего душевного состояния будет полезнее всего не видеться со мною несколько недель.

Дембе постепенно становилось ясно, что он не в состоянии победить холодное, рассудительное спокойствие Сони. Полчаса уже бился он над этим и не подвинулся вперед ни на шаг. Он понял, как бессилен против твердого решения Сони, не видел больше средств повлиять на нее и убедился, что игра проиграна.

Фотографическая карточка Георга Вайнера, все еще лежавшая на письменном столе, попалась ему на глаза. Вид счастливого соперника привел его в ярость, и он обрушился на Георга Вайнера.

— Это напыщенное ничтожество! Эта обезьяна! И в такого остолопа ты могла влюбиться!

Соня в первый раз повысила тон:

— Если ты начнешь оскорблять моих друзей, то я перестану с тобой разговаривать. Твое поведение только лишний раз доказывает, что мы не подходим друг другу.

— Ладно! — сказал Станислав Демба.

— Дело его было все равно проиграно. Но на своем противнике он решил выместить злобу, хотя мог его уничтожить только in effigie[8].

Он избрал странный обходной путь, чтобы завладеть портретом. Между краями пальто высунулся кончик пальца, приблизился к карточке, нацелился и сбросил ее со стола. Она упала на пол около печки. Демба мгновенно кинулся туда же и нагнулся над нею. Но Соня, желая защитить портрет Георга Вайнера от издевательств, была так же проворна, как Демба. Оба потянулись к фотографической карточке, и в этот миг Соня случайно прикоснулась к руке Станислава Дембы.

Она испустила слабый крик и отпрянула на два шага назад.

Она ощутила нечто твердое, холодное как лед, и на протяжении доли секунды взгляд ее улавливал какой-то поблескивавший, отливавший металлом инструмент.

Она поняла сразу. Это было ясно с первого мгновения: Станислав Демба прятал какое-то оружие под своим пальто. У нее не было времени разглядеть, был ли то револьвер, нож или кастет; она знала только, что жизнь ее находится в крайней опасности.

Она обсудила все в один миг. О бегстве нечего было и думать. Демба находился между нею и дверью. От практиканта помощи ждать не приходилось. Подними она тревогу — Демба мог бы осуществить свой преступный замысел немедленно. Она решила сделать вид, будто ничего не заметила, согласиться на все, что потребует от нее этот сумасшедший, избегать всего, что могло бы его привести в раздражение. Только так можно было спастись.

Она отгородилась от него письменным столом. Станислав Демба выпрямился.

Портрет лежал разорванный на полу. Демба ногою отшвырнул его в угол. Потом повернулся к Соне. Руки с оружием опять были спрятаны под пальто.

Он не заметил, что Соня дрожала всем телом и что ей приходилось держаться обеими руками за письменный стол, чтобы не свалиться.

— Так, — сказал он. — А теперь я спрашиваю тебя в последний раз: остаешься ли ты при решении уехать завтра с Вайнером?

Вопрос был поставлен вполне риторически, ибо Станислав Демба никакого ответа не ждал: он отказался от надежды переубедить Соню.

Но Соня тихо сказала:

— Я еще не знаю.

Демба изумленно взглянул на нее. Это прозвучало совершенно серьезно, а не насмешливо, как все прежние реплики Сони. Он не старался доискаться причин такой перемены.

— Ты еще не решила?

— Я должна это еще обдумать.

У Сони в голове металась одна только мысль: выиграть время! Только бы выиграть время! У него было оружие в руках, он был вспыльчив, он стоял в каких-нибудь шести шагах от нее…

— О чем же тут долго думать, Соня? Ты его пошлешь к черту. Ты поедешь со мной. Скажи «да», Соня!

— Может быть, — робко прошептала Соня, — если…

Она запнулась. Что бы ей такое сказать, чтобы обуздать его и не разозлить?

— Если я достану деньги на дорогу, не правда ли?

Он подошел ближе. Она отшатнулась в испуге, но он этого не заметил. Он был очень доволен переменою в настроении Сони.

— До вечера я деньги раздобуду, — сказал он. — Я жду гонорара за бульварный роман, который перевел на польский язык. Кроме того, я могу получить аванс в нескольких домах, где давал уроки. К вечеру деньги будут.

Она не слушала того, что он говорил. Она не спускала с него глаз и думала только о смертоносном оружии под его пальто. Двумя минутами раньше она бы еще не могла описать это оружие. Теперь же она была убеждена, что ясно видела револьвер, который рисовал ей страх: браунинг, похожий на большой ключ от ворот и глядевший на нее в жажде убийства своим темным дулом.

— К вечеру я деньги соберу, — повторил Демба. Он взглянул на часы. — Уже половина одиннадцатого! Черт побери, я потерял много времени. Мне придется спешить.

«Теперь он уйдет, — думала Соня. — Хоть бы он ушел поскорее!..»

— Так обещай же мне теперь, что ты завтра со мною уедешь, — настаивал Демба.

— Да, — пролепетала Соня, — при условии, что у меня будут деньги.

— Разумеется, — перебил ее Демба. — От путешествия тебе не придется отказаться. Если я вечером не положу тебе денег на стол, можешь ехать с Вайнером.

Он направился к двери, но опять остановился и кивнул ей головою:

— Я знал, что мы скоро придем к согласию, если разумно обсудим положение вещей. Вечером я еще зайду к тебе в контору. А теперь до свиданья. Мне нужно идти. Мне нельзя терять времени.

Он окинул взглядом комнату, словно выискивая что-то. Прикусил губу, пожал плечами и пошел к выходу. По дороге он в неожиданном порыве ярости отшвырнул в сторону стул, загородивший ему путь. Сейчас же после этого он загромыхал вниз по лестнице.

Когда Клара Постельберг и Этелька Шпрингер вернулись в комнату, Соня всхлипывала, закрыв лицо руками.

— Что случилось? — воскликнула Клара.

— Он хотел меня застрелить. Из револьвера.

Этелька Шпрингер покачала недоверчиво головою.

— Вздор! — сказала она. — Я слишком хорошо знаю Стани. Револьвер был, наверное, не заряжен, и ты дала себя напрасно запугать.

— Нет, — уверяла Соня. — Он мне совсем его не показал, все время прятал его под пальто. Я его случайно заметила.

Она опять расплакалась.

— Зачем вы меня оставили с ним наедине? Просила же я вас остаться! Никогда еще не находилась я в такой опасности.

Она все еще дрожала всем телом.

Этелька Шпрингер задумалась.

— Он человек буйный, это верно, — сказала она. — И очень вспыльчивый. Но… — она приумолкла. — Во всяком случае ты должна сообщить об этом Вайнеру.

— Он только вечером вернется в Вену. Он телефонировал мне, что едет к своим родителям в Медлинг.

— Револьвер мы должны отнять у Стани. Если он его не отдаст добровольно, то нужно применить силу, — сказала Этелька Шпрингер. — Где же он теперь?

— Не знаю. Он ушел.

— Да нет же! Вот его шляпа висит.

В самом деле! Широкополая фетровая шляпа все еще висела на крюке вешалки.

Демба помчался без шляпы искать денег.