и таких большинство, остались лежать на земле, и их тела уже превращаются в светящуюся пыль.
Я вижу, что многие из моих воинов ранены. И не все раны лёгкие. Но успокоиться мы сможем только закончив битву.
— За мной! В последний бой! — фалангисты верно срываются в галоп следом.
Среди них и Малой с Мышью.
Он предусмотрительно не лез в драку, оставаясь чуть сзади. Всё это мы с ним заранее обговорили.
— Мышь! — кричу я. Та понимает без лишних слов. Уже и так известно, чего я от неё ожидаю.
Над кабаном с магессой прямо на ходу формируется огромный фаербол, который оказался самым большим, что я видел в ее исполнении.
Вот на ком повышение уровня сыграло больше всего!
Малой натягивает поводья. Кабан под ним резко останавливается прямо перед стеной пик и копий.
А следом в строй работорговцев отправляется поток пламени, словно из ручного огнемёта, которое просто вгрызается между степняками и раскидывает их в стороны.
Глубокая прореха в два-три метра шириной предстаёт передо мной и всадниками. И мы незамедлительно используем ее, чтобы ворваться внутрь защищённого «ежа».
— Ха! — взмах цзяня забирает жизнь очередного неудачника.
После чего среди работорговцев начинается паника. И в этот момент я понимаю, что мы одержали вверх.
Этот бой оказался за нами.
* * *
Лишь с первыми лучами рассвета я готов подводить итоги нашей вылазки.
Из восьми десятков работорговцев в живых остаётся лишь тридцать шесть игроков.
Всю ночь не получившие тяжёлых ран кавалеристы обшаривали степь в поисках беглецов. Работорговцы заплатят мне за это нападение. Каждый будет возвращать долг лично. Поэтому я и приказал ловить всех, пока поиски не стали бессмысленными.
Сбежать удалось не более, чем десятку, остальные были убиты.
Десятка полтора-два погибло во время нашего первого натиска. Дорвавшись до врага, мои воины вырезали их подчистую. И это было самое большое число жертв со стороны противника.
Во время стычки с кавалерией и атакой укреплённого квадрата погибло ещё столько же.
По большей части, под конец сражения работорговцы просто сдавались, не желая разделять судьбу изувеченных, раненных и убитых.
Неплохой улов, стоит отметить.
Из четверых командиров всего этого балагана живым удалось взять только одного. Остальные трое погибли ночью.
Жаль, а так хотелось пообщаться с наглым парламентёром и спросить у него не изменилось ли его мнение.
Вместе с пленниками, к нам переходит и их небольшой обоз. Весьма скромный, надо сказать. Довольно много пищи, в основном вяленого мяса, подходящего для долгих переходов, и каких-то лепёшек, чьё происхождение меня крайне заинтересовало. В Вавилоне я видел подобие хлеба, но думал, что его выращивают и пекут где-то в городе.
Денежных трофеев набралось всего чуть больше 50
Е-баллов с Лордом Межднуном на аверсе. Вавилонские. А ещё, в обозе обнаружилась почти сотня ошейников, вроде того, что я срезал с шеи у Хрюши после похищения.
Только на этот раз они попали ко мне
Имя: Примитивный рабский ошейник
Описание: Склонись, подчинись и забудь, кто ты есть. И да сказал один мудрец-работорговец «bend over»!
— позволяет подчинить игрока хозяину ошейника
— посинение сработает в случае того, если уровень Воли хозяина выше уровня Воли раба
Похоже, именно благодаря подобным артефактам работорговля столь успешна в округе.
А учитывая то, что новички заранее не обладают высокими характеристиками, то их подчинить через ошейник легче лёгкого.
Но нет худа без добра. Теперь мне понятен принцип действия этого устройства.
А, значит, в случае чего я могу быть более-менее уверен, что ошейник на мне не сработает до тех пор, пока не найдётся тот у кого Воля выше моей.
В то же время это интересное наблюдение. Воля становится всё более полезной характеристикой.
Теперь она определяет не только устойчивость к страху, ужасу, соблазнения и иным внешним раздражителям, но и твои шансы на то, чтобы не стать чужим рабом.
Вот прокрадётся какой-нибудь гад в мои покои и попробует нацепить на меня рабский ошейник. А он, возьми и не сработай!
Потому что, благодаря Черти-что, средний показатель Воли в Спарте аномально высок.
Нужно будет увеличить количество тренировок с манекеном.
Для всех без исключения. В том числе и не для солдат. Просто на всякий случай.
Найденные ошейники я даю хорошенько рассмотреть своим подчинённым. Пускай осознают, какая судьба была им уготована.
После этого Малому и Пирре приходится усмирять особо ретивых, которые предлагают устроить новую резню среди пленных.
Вместо этого, определив среди пленников нескольких самых представительных и богато одетых воинов, я приказываю отвести их в сторонку для допроса.
В первых рядах ведут, конечно, единственного уцелевшего из вожаков. Смуглого мужчину с густыми чёрными кудрями. Я уверен, что он среди нашей добычи — самый информированный.
Но задавать я начинаю не с него, а с другого степняка, который сразу повёл себя, как смутьян. Пытался вырваться из верёвок, сыпал ругательствами и угрозами, так что пришлось забить ему в пасть полу его же халата вместо кляпа.
— Откуда вы узнали, что я везу ценности? — задаю я первый вопрос, выдёргивая изо рта обслюнявленную тряпку.
Но мой пленник не проникается ситуацией.
— Думаешь, победил, и всё? Все склонятся перед тобой в благоговении? — усмехается собеседник.
— А что? Ты лучше предпочтёшь смерть? — интересуюсь я.
— Смерть? Ха-ха-ха! Ты так и не понял, Дрянной Лорд? — повторяет он слова своего уже мёртвого товарища парламентёра, — Смерти теперь нету! Ну и что с того, что ты меня сейчас прикончишь⁈ Перерожусь а уже потом найду твоё злосчастное поселение и сожгу его дотла!
Гадкий хохот вырывается из его пасти. Ровно до тех пор, пока Малой не прописывает ему хорошенько по затылку, вбивая во влажную от утренней росы почву.
— Интересная точка зрения, — спокойно киваю я, — Вот только я тебя обрадую. Смерть никуда не делась. Омари, прошу.
Девушка с довольной улыбкой сдёргивает покрывало с Чёрти-что. Даже в таком, скрытом состоянии аура нашего пугала настолько тяжёлая, что они оба содержатся на максимальном удалении от остальных спартанцев.
От земли начинает идти черная и непроглядная дымка. Маска будто оживает, в отверстиях для глаз зажигаются две чёрные дыры.
— Ты не посмеешь, — хрипит пленный, — только жрецы Милана умеют общаться с сущностями! Ты не решишься навлечь на себя проклятье!
В какой-то мере этот негодяй прав. Мне совсем не хочется из за его упрямства целый месяц прятаться под куполом от пиявок. А если на огонёк прилетит кто-то покрупнее?
Но делать нечего, я Лорд, поэтом тяжёлые и неприятные ноши приходится брать на себя. В этом и состоит ответственность властителя.
— Ой, Мой Лорд, а можно мне принести его в жертву⁈ — неожиданно Омари поднимает свою ладошку.
Все присутствующие, особенно пленники с ужасом смотрят на девушку. Настолько у неё милый и невинный вид, и так произнесённые слова с ним
