– Мы не причиним вам вреда, – успокаивающе пробормотал герцог. – Мы только хотим помочь вам. Лили. Вы боитесь, что тот, кто это сделал, все еще находится в доме?
Она медленно перевела взгляд на Гарри, затем опять на герцога и молча кивнула. Ремингтон безотчетным жестом накрыл ее руку своей и только потом вспомнил, как она только что испугалась Гарри. Однако ему она доверилась, Ремингтона это почему-то очень порадовало.
– Сколькоих было?
– Я… видела одного, – с трудом выдавила она. – Я закричала… никто не пришел.
– Сколько у вас в доме слуг?
– Семь.
Герцог нахмурился. Слуг, конечно, маловато, но вполне достаточно для того, чтобы хотя бы один из них услышал крики о помощи. Гарри словно прочел его мысли:
– Едва ли один человек сумел справиться с семью слугами…
• Лили подергала за рукав герцога Ремингтона.
– Папа сейчас в Уайт-клубе!
От ее скрипучего, квакающего голоса ему стало не по себе.
– Нет, Лили, я видел, как ваш отец уходил из клуба около часа назад. Где же еще он может быть?
– Я не знаю,. – растерянно прошептала она.
Герцог и Гарри обменялись встревоженными взглядами.
– Скажи вознице, пусть едет домой, – попросил Ремингтон.
Гарри уже поднялся, чтобы выполнить его просьбу, но Лили отчаянно замотала головой:
—Я не могу…
– Мы только заберем моих людей, —.объяснил ей Ремингтон, . – а потом поедем посмотрим, что с вашими слугами. Если граф все еще не вернулся, я отправлю кого-нибудь на его поиски.
Она кивнула, но в ее глазах по-прежнему был безумный страх. Он смотрел на ее стиснутые кулачки, на припухшую губу, и внезапно ему захотелось обнять ее, прижать к себе, уберечь от горя и боли. Он не задумываясь убил бы того, кто посмел ее тронуть.
– Вы можете описать этого мерзавца? – Она только тихонько покачала головой. Герцог совсем расстроился. – Но, может быть, вы хоть что-нибудь вспомните? Цвет глаз, например, рост или сложение? Вы уверены, что это был не ваш слуга или кто-нибудь, кого вы хорошо знаете?
Она задышала чаще, еще больше сжимаясь от его вопросов. Приложив одну руку к горлу, другую ко лбу, она вновь покачала головой.
– Дышите медленнее, – приказал он, испугавшись, что она сейчас упадет в обморок. По своему военному опыту он знал, что со страхом лучше бороться строгостью, а не жалостью. – Вот так… а теперь еще несколько глубоких вдохов, и вам станет лучше.
Лили послушно сделала три глубоких вдоха, и постепенно ее дыхание выровнялось.
– Мне трудно ответить на ваши вопросы. Вернее… нечего.
Он не верил собственным ушам. Должна же она была помнить хоть что-нибудь! Или она так потрясена всем случившимся, что не очень понимает, о чем он ее спрашивает? Но как же, черт возьми, ее успокоить?
– Нам надо все хорошенько обдумать.
Однако, глядя на ее измученное личико, Ремингтон никак не мог сосредоточиться, поэтому он отвернулся к окну и уставился в ночную тьму. Он закрыл глаза, но перед его взором тут же возникла ужасная картина: девичья шея со следами от пальцев, ее сжимавших. Завтра они потемнеют и превратятся в отвратительные багровые синяки. Боже! Да у какого нормального мужчины, будь он в здравом рассудке, хватило бы духу стиснуть эту изящную шейку, чтобы лишить жизни это прелестное существо?! У прекрасной беспомощной женщины мужчина может забрать очень многое… Но зачем же ее убивать?
Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, едва он попытался представить того мерзавца. Кто он? Обычный грабитель, который так испугался, наткнувшись на хозяйку дома, что набросился на нее? Но какой дурак полез бы в дом, не удостоверившись, что хозяева отсутствуют? Да, но кому, кроме вора, понадобилось бы убивать ее? Однако, если вор знал, что Лили и ее отец собрались на бал, он вполне мог рассчитывать, что вернутся они только под утро. Как это обычно бывает. Но на этот раз Лили вернулась домой рано, и герцогу было отлично известно почему…
Он снова взглянул на нее. Если бы он не вмешался в ее жизнь в этот вечер, она, наверное, была бы сейчас на балу у Эшландов. Поддавшись порыву, он провел пальцами по ее щеке.
– Успокойтесь. Вам больше ничего не грозит.
.Экипаж внезапно остановился – они подъехали к Ремингтон-хаус. Герцог успокаивающе сжал Лили руку, затем, открыв дверцы, выпрыгнул из экипажа.
Едва он ушел, к Лили снова вернулись все ее страхи. Больше всего ей сейчас хотелось увидеть отца. Что, если он уже вернулся домой и натолкнулся на того бандита?
Она зажмурилась и мужественно попыталась выкинуть из головы тревожные мысли. Гораздо разумнее было вспомнить все подробности происшедшего, выудить из памяти важные детали, которые помогут разобраться в том,
что произошло. До той минуты, когда герцог начал расспрашивать ее, она вспоминала только об отвратительной маске и об охватившем ее ужасе, который заставил ее бежать из дома. Она и не думала о таких мелочах, как цвет волос этого разбойника или его рост. В первый момент он показался ей просто великаном, но сейчас, вспомнив, как все было, она поняла, что он ростом с нее. Волосы? Их вообще не было видно. Черный капюшон целиком скрывал его голову, была видна только маска.
Она представила себе эту маску – такой, какой увидела ее в зеркале, – белое, как у призрака, фарфоровое лицо с красными губами, растянутыми в застывшей издевательской улыбке, и с неестественно огромными, нарисованными черной краской глазами, с прорезями на месте зрачков. Разглядеть под этой маской хоть что-то было просто невозможно. На Лили снова накатил ужас. И она застыла, не в силах пошевелиться. А затем вдруг услышала чей-то вопль и не сразу сообразила, что это кричала она сама…
Ее рука невольно потянулась к сильно саднившему бедру, – видимо, и там есть синяки и ссадины. Только теперь Лили вспомнила, что ударилась об угол туалетного столика, когда он бросился на нее и стал валить на пол. Потом раздался громкий треск, – видимо, перевернулся ее столик. Лили упала на спину, он уселся ей на грудь, прижимая коленями плечи. Его руки сомкнулись у нее на горле в мертвой хватке, заглушая ее крики. Она почувствовала, что задыхается. Боль в горле стала непереносимой.
Лили зажмурилась, пытаясь проникнуть за туманную завесу памяти, окутавшую в тот миг ее сознание. То, что она вспомнила, наполнило ее болью и новым ужасом. Внезапно он поднялся и, продолжая держать ее за горло, второй рукой стал задирать подол ее сорочки. Как раз в тот момент, когда она уже начала проваливаться в черную пустоту, он чуть разжал пальцы. Думая, что она без сознания, он совсем отпустил ее и принялся расстегивать панталоны. Она поняла, что свободна.
