* * *
"Вот, кажется тогда все и случилось. Я как раз успел додумать эту мысль перед очередным поворотом в очередной из боковых коридоров. А потом..."
* * *
Очередной поворот. Очередное дерево, бережно сохраненное при постройке: мощный угловатый ствол, много старше стен дворца, уходящая в потолочный проем крона с неизменными птицами - живым украшением; они возбужденно перепорхивают по нижним веткам... Сейчас поздний вечер, почти ночь. Может быть, не обязательно птицам дремать (не спали ведь они на деревьях, что уже попались им на пути прежде) - не смещен ли их суточный ритм искуссной дрессировкой? Но тревожиться им во дворце - не из-за чего. Особенно ночью, которая все-же смиряет настороженность дневной твари. ...И когда сверху, раскрываясь на лету, низверглась сеть - он успел уклониться. А четверо его провожатых лишь бесцельно придавили края сети; придавили умелым, слитным движением - которое, однако, запоздало в той же мере, что и бросок сети. И сразу стало ясно: здесь ждуть именно его. Его - или подобного ему. "Торговца из Тласкалы" не станут брать с такими предосторожностями. Время разведки, время спасательной операции прошло. Сейчас пришло время сражаться - не для того, чтобы победить, а для того, чтобы уйти. Это будет нелегко. А уйти, никого не убив - еще труднее. Поняв свою ошибку, четверо сопровождающих бросаются на него. Они явно обучены искусству ближнего боя, но - недостаточно быстры, к тому же безоружны (у двоих, кажется, обыкновенные ножи за поясом, но они не пытаются их выхватывать). Их, действительно, не приходится ни убить, ни даже искалечить. Еще успевает упасть последний из них, когда опасность обозначается за спиной: не глазами - кожей ее чувствуешь, всем телом, шестым - седьмым двадцатым чувством. Но не для того он только что уберегся от нападения сверху, чтобы пропустить его сзади. Поворот, захват - нападавший, продолжая движение атаки, силой собственного броска выворачивает себе плечо, подарив свое оружие рейдеру. Вот он и снова вооружен. Но время уже потеряно. Где-то в глубине дворца мерно зарокотал барабан - и мгновенно будто возникнув из ниоткуда, поперек коридора - спереди и сзади - встают две живые стены. Белые, будто снегом они обсыпаны: куртки-доспехи из стеганного хлопка, деревянные шлемы с закрывающими лицо пластинами в виде морд фантастических, немыслимых зверей-чудовищ... На левой руке у каждого воина - круглый щит, по внешней стороне облитый слоем сырого каучука - не прорубить его, не рассечь; а в правой руке... В правой руке - то, что и у него в руках сейчас. Магуавитль. Меч-дубинка: плоская основа из твердого дерева, выложенная по краям слезами Иш Таб. И призрачный свет пляшет на обсидиановых вкладышах деревянных мечей... Страшное оружие такой меч, рубит он незащищенного человека до пояса - но, как стекло, разлетится при ударе о стальную броню. А скрестившись со стальным мечом - выкрошится. Да, недолго осталось ацтецким магуавителям до встречи со сталью. Но сейчас - дерево и камень в его руках. И ни щита нет, ни панциря из стеганной ваты. И спасительная капсула, невидимо для окружающих следующая за ним, ориентируясь по сигналам его индивидуального датчика - столь же недосягаема сейчас, как если бы и вовсе отсутствовала она в этом хронопласте. До нее - немногие десятки метров. Но между ними каменные стены дворца и живые стены воинов. Попался! Впрочем, еще не совсем... Да нет - попался.
* * *
Пора открывать глаза. Он находился... нет, уже не во дворце. Комната о трех стенах, вместо четвертой - невысокий, по грудь барьер. Но, похоже, это барьер над пропастью: уж конечно, не поместят пленника сюда специально для того, чтобы он мог уйти через отсутствующую стену! Древний анекдот про индейцев - "А на третий день Зоркий Сокол заметил, что в сарае нет стены". Столь древен он - чуть ли не эпохи индейских войн еще! - что, наверно, только в хронослужбе и мог сохраниться. Определенная доля смысла есть даже в таких бородатых шутках (до шуток ли сейчас?!). Все та же подростковая беспечность юных цивилизаций не раз играла с индейцами злую шутку. Вскоре это повторится: осадив в том самом дворце, куда столь неудачно проник он сам, отряд конкискадоров - будут яростно штурмовать его индейцы от утренней зари до вечерней, но не долее. Вечером же разойдутся они на ночлег по домам, даже не выставив часовых. И уйдут из осады их враги - уйдут, чтобы вернуться вновь, чтобы самим взять город в осаду... Но сейчас так не будет. Ни с городом, ни с ним - рейдером. Сейчас детей ТЕНОЧА направляет такой опыт, такое знание, рядом с которым не только они - но и их враги детьми покажутся. Значит, барьер - над пропастью. К тому же он связан. Да и здесь, в трехстенном зале он не один. Трое воинов в ряд стоят за его спиной, у ближайшей из стен (дверь - там?). Трое воинов при оружии, в боевой раскраске похожие как братья - и друг на друга, и на тех, которые стеной встали перед ним тогда, час, день или неделя назад .
* * *
Тогда было - так: Без растерянности, но и без надежды победить, смотрел он на два сходящихся строя между которыми находился. Путь вперед и назад - закрыт. Путь вверх по стволу дерев, в обширный потолочный проем? Это ловушка: ведь наверху скрываются те, кто метнул сеть - прямо в ветвях они или на крыше. А лазанье - не бег и не прыжок; даже рейдер не сможет защитить себя от направленных в него ударов, карабкаясь по колонне древесного ствола. В этот миг занавешенные чем-то стенные ниши справа и слева от него распахнулись, исторгая из себя нескольких воинов со странными дубинками в руках. Но не для того он только что избежал атаки сверху и сзади, чтобы пропустить нападение сбоку... Их тоже не пришлось ни убить, ни искалечить, однако миг спустя он лежал на мраморных плитах пола, выпустив свое оружие. Ничего странного в нем не было: обычные боевые палицы, но - обмотанные несколькими слоями материи. Не убить - оглушить. Живым взять хотят. Ну, ладно... Четыре палицы, предназначенных для несмертельного удара, лежали на полу. Четырежды метнул он их: две - вперед, в строй, надвигавшийся из глубины дворца и две - назад, по строю, закрывавшему выход. Двое пали с одной стороны, один - с другой; и одна палица неудачно врезалась в самый центр - и отскочила от слоя резины. Вот и еще трое не убиты, но лишены боеспособности... Остальные продолжают наступать. Ничем пока действия рейдера не облегчили ему главную и единственную теперь задачу: выйти на открытое пространство - туда, где можно вызвать спасательную капсулу. А уйти, прорвав сомкнутые ряды, не сможет даже он. Он прислонился спиной к дереву, обеими руками изготовив для удара свой магуавитль. Совершенно не знал он, что будет делать дальше: бить плашмя, на оглушение, рубить по мышцам плеч и бедер, или... И тут сврху, все с того же дерева, на него обрушились люди. Так, как падала сеть, спрыгнули они; и, словно ячейки сети, еще в полете распахнулись руки каждого из пригнувшись - на захват... Все решилось без его воли. Магуавитль будто сам - именно сам! - опоясал его кольцом обшдиана, мгновенно наполнив зал свистом пластаемого воздуха. Ни на миг не остановились смыкающиеся шеренги, не стих рокот бубнов за их спинами. А рейдер уже стоит по грудь в куче рассеченных тел. И один из убитых (горизонтальный удар перерубил его туловище пополам на уровне пояса) намертво сомкнул на нем обьятья - то ли проводя захват последним сознательным усильем, то ли, без разума, судорога агонии сработала... Теперь можно было попробовать уйти в проем над головой - ведь нет уже засады сверху (или есть? или не все разом кинулись?) Но рейдер и не пытался сделать это. Даже не пытался он высвободиться из обьятий мертвеца. И ни одного удара он больше не нанес, когда сошлись вокруг него ряды воинов...
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
