– Вот, Машенька, – широко улыбался Иван Михайлович, – вот если бы ты меня каждое утро такими завтраками кормила, я бы с тобой никогда не развелся.
Мария Адамовна поперхнулась бутербродом, но промолчала.
– Наденька, девочка, – обратилась к Надежде Элеонора Юрьевна. – А парикмахеры, видимо, неплохо зарабатывают, если ты такие завтраки устраиваешь, а? Машенька, тебе еще совсем не поздно переучиться.
– Да что вы! – весело удивилась Надежда. – Откуда у меня такие деньги? Ха! Это я у вашей соседки деньги заняла. Сказала, что вы проснетесь и отдадите. Она такая тетка классная, не нудная ни разу. Сразу пошла и дала мне деньги! Так что… вы ей отдайте, она будет до обеда ждать.
Мария Адамовна вдруг резко подскочила и вынеслась из кухни.
– Я ужасно опаздываю на работу! – донесся из гостиной ее голос. – Ваня! Горе мое! Где мое платье? Серенькое такое, жемчужной такой расцветочки, ты не брал?
Иван Михайлович затолкал остатки бутерброда в рот и поспешил на помощь супруге:
– М-м-м… е-е-е…
– Не строй из себя барана, – вздохнула Элеонора Юрьевна. – Ежу понятно, что тебе тоже срочно приспичило трудиться. Господи, как же тяжело тянуть одной весь этот дом! Я вчера об этом уже говорила.
Сегодня Мария Адамовна на работе в клубе была совсем не так весела, как обычно. Она угрюмо ходила возле окна и грустным голосом оповещала своих членов клуба:
– В этом месяце, дорогие мои, у нас плановое посещение ресторана. А значит, нужно срочно сдать деньги. И лучше до пятницы, чтобы не получилось как в прошлый раз – заказали на семь человек, а пришли девять! И денег никто не сдавал! За что нас с позором вытурили! Стыд на весь город. Где потом женихов-то брать с такой репутацией? Так что, деньги вперед.
Участники клуба недовольно заворчали. А бабушка в стоптанных сапогах – Анна Никитична, и вовсе не могла смолчать:
– Сдаем-сдаем эти деньги, и хошь бы какой завалящий мужичонка к кому прилип…
– А вы, Анна Никитична, можете и вовсе не ходить! – взвилась Мария Адамовна. – Вы, между прочим, еще и за прошлый раз не расплатились. Девочки, не слушайте никого. Не поддавайтесь провокационным настроениям. В этот раз у нас будет очень много приглашенных мужчин! Очень! И все сплошь командировочные… директора, начальники и ответственные работники. Но они к нашей встрече в ресторане были немножко не готовы, так что денег у них нет, и поэтому, естественно, за них тоже нужно внести сумму. Нет, ну если кто-то не желает стать женой начальника нефтяной скважины или супругой директора банка, тогда можете не сдавать. Я могу только предложить вам шанс… может быть, даже последний.
Женщины, вероятно, все видели себя именно женами нефтяных магнатов, потому что дружно полезли в сумки и выстроились в очередь, чтобы сдать деньги. Причем Анна Никитична деньги принесла первая.
– Погодите, – успокаивала желающих Мария Адамовна. – Я не успеваю. Витольд Васильевич, а вы почему так много сдаете?
Единственный мужчина в этом клубе – прыгучий, розовощекий старичок немного замялся, еще пуще заалел и, наконец, выдал:
– Я, видите ли, в чем дело… Я в некотором роде… не один приду. Я с подругой. Она тоже хочет к нам… в клуб. Хи-хи. Ей так замуж приспичило, что прямо нет никакого удержу!
– И это правильно, – похвалила Мария Адамовна. – Только… чего ж вы с ней не создадите дружную семейную ячейку?
Старичок возмутился не на шутку:
– Мария Адамовна! Я исправно плачу взносы! Я первый сдаю деньги на любые мероприятия нашего клуба! И смею надеяться, что мне выдадут молодую, детородную, здоровую супругу! А не эту мою знакомую, которой стукнуло уже пятьдесят лет! Я, в конце концов, имею право! Я за это плачу! И буду платить!
– Да-да, – мило улыбнулась Мария Адамовна. – Я… немного упустила, вы у нас ищете девочек. Простите… Но тогда с вас повышенный тариф. Молодость, знаете ли, сейчас неимоверно подскочила в цене.
Старичок бодро полез в потрепанный бумажник, все еще недовольно бурча, а Мария Адамовна тоскливо думала – и где ж она добудет этому мухомору молодую детородную дамочку?
– А мне еще и нет пятидесяти, – вдруг ляпнула Вера Игнатьевна – еще одна желающая выскочить замуж. – Я еще и работаю, и детишек, ежели чего. То тоже могу… когда меня хорошо попросят.
– Вы не мой идеал, – поджал морщинистые губки старичок. Он все же не хотел расставаться с мечтой о прекрасной, юной прелестнице.
– Девочки! – поднялась Мария Адамовна. – А теперь мы будем готовиться к встрече с нашим счастьем. Будем учиться себя подавать.
Она легко выскочила на середину кабинета, высоко вздернула голову, лицо ее засветилось несказанной радостью, руки изобразили замысловатый крендель, зад оттопырился, и женщина в такой позе застыла на две минуты.
Все члены клуба придирчиво ее оглядывали, а особенно рьяные ученицы даже попытались зарисовать.
– Запомнили, как себя надо подать? – отряхнулась Мария Адамовна. – Смотрите еще раз.
Теперь она немного перестаралась – закрутила руки так, что верхняя пуговица блузки расстегнулась, и стало видно бюстгальтер.
Женщина быстро исправилась, застегнулась и дала команду:
– А теперь сами. Пробуем!
Пробовать принялись все и очень азартно. Каждая из женщин старалась поизощреннее закрутить руки, пошире распахнуть глаза, подальше отставить зад и, главное, расстегнуть пуговицу.
– Нет, ну это ужас! – не выдержала Мария Адамовна. – Это… Девочки! Что вы творите? Вера Игнатьевна! Вы бы еще до пупа оголились. Эротике мы скажем наше твердое «нет»! Покажем свой внутренний мир. Танечка! Закройте рот! Я весь ваш желудочно-кишечный тракт вижу. Внутренний мир – это немного другое… душевнее, девочки, душевнее!
У Ивана Михайловича день тоже выдался непростым. Однако очень интересным.
Вообще, он раньше занимался собаками. То есть вел кружок «Дружок» в этом же «ДК». Правда, собак он боялся до ужаса и даже не знал, как их по породам различать, однако жена настойчиво велела работать. И еще – поближе к ней. Ну и… сама сняла кабинет и распорядилась, чтобы собаководами занимался именно Иван Михайлович. Сначала он просто не знал, что делать, но потом ловко вышел из положения – поначитался умных книг, просмотрел несколько брошюр и даже кое-что выписал себе в тетрадочку. Ну а после собрал всех любителей собак и ограничивался только теорией. Он держался, сколько мог, но непонятливые собаковладельцы, а также непредвиденные жизненные обстоятельства все же вынудили лектора перейти к практике. Первое же свидание с клыкастыми питомцами своих слушателей привело Ивана Михайловича в дикий ужас. Мало того, он даже понес некоторые потери, как то: лишился стареньких, но еще крепких брюк, а также обуви. После того случая Иван Михайлович долгое время находился в депрессии и оставался бы там до сих пор, если бы не жена. Мария Адамовна категорически отказалась выдавать мужу деньги на мелкие радости жизни, пока он не устроится работать. Пришлось Ивану Михайловичу сменить название своего кружка с «Дружок» на «Пушок» и заняться кошками. К слову сказать, с кошками он тоже доселе не общался, но как-то было принято, что своих пушистых котеек люди на улицу не выносят и не таскают по всяким там кружкам. И потому Иван Михайлович мог работать совершенно спокойно. А уж литературой нужной он обзавелся.
