— Значит, они с принцем снова подружились? — спросила Каро. — А он собирается помириться с миссис Фитцхерберт?
Джорджиана с легким смущением рассмеялась:
— Дитя мое, что ты вообще можешь знать об этом?
Каролина взглянула на тетю с легким пренебрежением:
— Да об этом все знают! Теперь, когда у него и у принцессы Каролины есть дочь — законный наследник престола, им больше не нужно жить вместе, вот они и не живут. А настоящая жена принца — это миссис Фитцхерберт, потому что католическая церковь разрешила им тайно обвенчаться. Принц любит ее, хотя ему нужно было притворяться, что это не так, потому что она не из королевской семьи.
— Каро, тебе еще рано интересоваться подобными вещами, — нахмурилась Джорджиана.
— Я только хотела сказать, что принц — это всего лишь большой толстый ребенок и миссис Фитцхерберт сглупит, если примет его обратно, а она простит его, вот увидите! Мне иногда кажется, что у некоторых женщин вовсе нет гордости… Если он любил ее и тайно женился на ней, он ради нее должен был отречься от престола! Удивительно, что он не воспользовался таким шансом. Быть наследником полубезумного короля, у которого нет реальной власти, но который может просидеть на троне еще неизвестно сколько лет! По-моему, это слишком тоскливо. Почему бы не дать возможность занять это место одному из своих братьев? Это был бы такой благородный и романтичный поступок: мужчина готов бросить все ради любимой женщины!
— Но реальность вовсе не так романтична, Каро, — с невольным вздохом сказала герцогиня, ибо, чтобы усвоить эту прописную истину, ей потребовалась добрая половина жизни.
— Тогда я не хочу иметь с ней ничего общего! У меня есть мои мечты, и уж лучше я буду жить ими.
Герцогиня снисходительно улыбнулась, но Фанни знала, что Каро, ничуть не преувеличивая, полна решимости переделать мир по собственному образцу.
— Если я когда-нибудь полюблю по-настоящему, у меня все будет иначе, — сказала Каро.
— Когда-нибудь полюбишь? — поддразнила ее герцогиня. — А я-то думала, ты без памяти влюблена в мистера Шеридана.
— Он поторопился родиться, тетя Джорджи. В другой жизни — может быть, но уж точно не в этой.
«До чего эксцентрична!» — подумала Джорджиана. Она встретилась взглядом с Фанни, и они обменялись понимающими улыбками.
— Я выйду замуж за человека, которого буду боготворить, — продолжала Каро. — И он тоже, конечно, должен боготворить меня. Для него я буду самой лучшей, идеальной женщиной, а я стану почитать и уважать его. Мы сами станем творцами нашего собственного земного рая!
— Милая, я сомневаюсь, что в наши дни рождаются такие герои, — с сожалением заметила Джорджиана.
— Один-единственный для меня обязательно найдется! Я знаю это точно. Если я чего-то очень сильно хочу, то всегда это получаю.
— Но ты еще слишком юна, чтобы строить такие планы.
— Тетя Джорджи, как же я могу не думать о любви?! Ведь это — единственное, что возвеличивает наше земное существование, что действительно имеет смысл для человека, живущего чувствами.
Джорджиана не нашлась что возразить — девочка была совершенно права. В Каролине чувствовалась преждевременная зрелость, она была слишком жизнелюбива и своевольна, но было совершенно бесполезно пытаться сдерживать или подавлять ее. Каро — и в этом Джорджиана была абсолютно согласна с сестрой — обладала чем-то неизмеримо большим, нежели просто зачатками гениальности.
Герцогиня перевела взгляд на Фанни:
— А тебя разве не интересует любовь?
Девочка покачала головой:
— Пока еще нет, но когда это произойдет, я не буду ожидать от нее слишком многого, как Каро.
— Не будешь?
— Нет, тетя. Я хочу сказать, что, конечно, мне когда-нибудь захочется выйти замуж, но глупо ожидать, что мой муж будет похож на сказочного принца. Если какой-нибудь мужчина покажется мне симпатичным, если он окажется умным и добрым и сможет обеспечить нам обоим достойное существование, — что ж, тогда я смогу считать себя вполне счастливой.
Глаза Джорджианы вдруг наполнились слезами.
— Никому из нас не дано заглянуть в будущее, — проговорила герцогиня, едва сдержавшись, чтобы не расплакаться. — Я лишь надеюсь, что ни одна из вас не выйдет замуж слишком рано. А ты, Фанни… Когда ты вырастешь, то будешь очень красивой, и твое будущее может оказаться намного более блестящим, чем ты можешь себе представить.
— Но я не хочу блестящего будущего, — спокойно ответила Фанни.
Девочка была вполне искренна. Она уже успела стать свидетельницей множества громких и помпезных браков, а затем и целой череды несчастливых судеб тех, кому общество пророчило успех и процветание. Насколько она могла судить в свои тринадцать лет, богатство почему-то не делало своих обладателей счастливее.
— Брокетт — поистине райский уголок и всегда напоминает мне одну пьесу — она называется «Сон в летнюю ночь»; но Лэмы такие приземленные люди, что всегда портят все впечатление, — сказала Каро.
Она, Фанни и Белинда Янг ехали из Лондона в Хертфорд.
— Пенистон редко выезжает из Лондона, так что едва ли мы увидим его в Брокетте, зато ты познакомишься с Фредериком и Джорджем. Оба — страшные грубияны, особенно Джордж. Он считает свои розыгрыши очень смешными, хотя на самом деле они ужасно грубые и дурацкие.
— Иногда ты становишься похожей на Эмили, — неодобрительно хмыкнула Фанни.
— Единственный из всей этой компании, кто мне действительно нравится, — это Уильям. Я виделась с ним в последний раз, когда была еще совсем маленькой, и почти совсем его не помню. В моем возрасте вообще редко видишь мальчиков — они вечно уезжают куда-нибудь учиться. Насколько я знаю, Уильям Лэм недавно окончил Кэмбридж и вскоре они с Фредериком отправятся изучать философию куда-то в Шотландию.
— Возможно, — отозвалась мисс Янг, — мы застанем Уильяма в Брокетте. Твоя мама сказала, что он должен быть там; по крайней мере, она на это надеялась. Уильям настоящий джентльмен, он постарше вас и поможет мне присматривать за вами.
Каро не выспалась и выглядела порядком измученной — прошлой ночью Генриетта разрешила ей участвовать в костюмированном бале-маскараде, который давали в Девоншир-Хаус, — но после слов мисс Янг она заметно повеселела, а ее глаза заинтересованно заблестели. Она погрузилась в молчание, и по мечтательному выражению ее лица Фанни догадалась, что она думает об Уильяме Лэме, пытаясь представить, в какого красавца он превратился за те годы, что они с ним не виделись.
Фанни впервые в жизни оказалась в Брокетте и теперь была в полном восторге. Неудивительно, что Каролина назвала его «райским уголком», никогда раньше ей действительно не приходилось видеть ничего прекраснее.
