— Прямо сейчас? В этот самый момент? Брось, сейчас вечер пятницы, — уговаривал он. — Посмотри на погоду! Солнце светит, птицы поют, и...
— Джошуа, Питер, если вы сию же секунду не прекратите, вы под домашним арестом на следующие две недели! — закричала женщина, когда маленький темноволосый мальчик ударил своего близнеца головой. Брат толкнул его в ответ, и оба повалились на землю, борясь.
Их мать подлетела к ним с огнем в глазах.
— Заведите детей, говорили они. Это принесет столько плодов, говорили они, — пробормотала она достаточно громко, чтобы Блейк и Фарра услышали.
— Дети вышли в полную силу. — Фарра закончила предложение Блейка. В ее глазах заблестело веселье.
— Ага. — В груди у него закружилась тьма, пока он наблюдал за борющимися детьми. Боль уже не была такой острой, как раньше, когда он видел детей, но время от времени он задавался вопросом, какой была бы его жизнь, если бы у них с Клео все сложилось. Были бы они счастливы? Наслаждался бы он отцовством или оно ощущалось бы как петля, затягивающаяся на шее, пока он не сможет дышать?
Вопросы, на которые он никогда не получит ответов.
Блейк отогнал коварный шепот вины и продемонстрировал очаровательную улыбку. — Так как насчет прогулки? Согласно моей верной ментальной карте, это вполне в пределах границ.
— Думаю, я могла бы прогуляться, — нехотя сказала Фарра. — Сегодня действительно прекрасный день.
Успех.
Фарра была льдом, но он был огнем, растапливающим ее дюйм за дюймом. Блейку было за что искупать вину. Она думала, что он разыграл ее в Шанхае, и у него было искушение позволить ей продолжать так думать. В его понимании это было более приемлемо, чем правда — а правда заключалась в том, что он был глубоко надломленным человеком. Часть его задавалась вопросом, стоит ли ему вообще снова добиваться Фарры.
Она была слишком чистой, а он слишком сломленным. Мир видел бизнесмена с идеальной улыбкой и идеальной жизнью, но образ, который представлял Блейк, скрывал зазубренные осколки и преследующие мысли внутри. Это была та сторона его личности, которую он никогда не позволял Фарре увидеть, не только потому, что не хотел втягивать ее в свою спираль стыда и сожаления, но и потому, что боялся, что она один раз взглянет на этот хаос и убежит прочь.
Будь Блейк хорошим человеком, он бы оставил Фарру в покое, чтобы она могла двигаться дальше с кем-то более достойным. Но он был эгоистичным ублюдком, и теперь, когда она снова была в его жизни, он не мог ее отпустить. Она была светом в его тьме, ангелом для его демонов, и единственным его оправданием в попытке проползти обратно в ее сердце было то, что он ее любил.
Даже спустя все эти годы.
Даже после всего, что произошло.
Их локти соприкоснулись, когда они покидали террасу Бетесда. Покалывание пробежало по руке Блейка, прогоняя сомнения, по крайней мере, на время.
— Ты когда-нибудь была в Равине и на Лохе? — спросил он.
Центральный парк был одним из любимых мест Блейка в городе. Он занимал более 800 акров, но большинство людей стекалось в популярные места: Бетесда, Шип-Мидоу, Боу-Бридж. Он предпочитал скрытые жемчужины, тихие уголки, которые удивляли своей красотой, если вам посчастливилось на них наткнуться.
— Нет. — Фарра закусила нижнюю губу. — Я не часто сюда прихожу. Обычно я придерживаюсь нижней части города.
— Хм. Одна из тех самых.
Она искоса взглянула на него.
— Что ты имеешь в виду под «одной из тех самых»?
— Люди, которые думают, что нижний город — единственная часть Манхэттена, заслуживающая посещения.
— Э-э, ну да, это лучшая часть города. Мидтаун — худшая, а верхний город — скучный.
— Даунтаун-сноб.
— Ты живешь в Уэст-Виллидж!
— Верно, но я регулярно отваживаюсь заходить дальше 23-й улицы. Нижний город великолепен, но и здесь, наверху, есть крутые места.
— Откуда тебе знать? Ты живешь здесь всего несколько недель, — проворчала Фарра. — А я живу здесь годами.
— И все же я был в Равине и на Лохе, а ты — нет, — подразнил Блейк. Он взял за правило посещать хотя бы одно новое место каждый раз, когда бывал в Нью-Йорке. Это было одной из главных приманок города: здесь никогда не заканчиваются новые вещи, которые можно увидеть или сделать.
— Ты серьезно заставляешь меня пожалеть об этой прогулке.
Ямочки Блейка появились как раз вовремя.
— Поверь мне. Ты не пожалеешь, когда увидишь это место.
Им потребовалось еще полчаса, чтобы добраться до места назначения. За это время Блейк выудил у Фарры личные подробности, например, как она провела свой недавний день рождения (в середине марта, месяц назад) и дружит ли она по-прежнему с Оливией, Крис и Кортни. В Шанхае эта четверка была неразлучна.
Фарра ездила на Ямайку на свой день рождения, и да, она все еще дружила с ними. На самом деле, Оливия была ее соседкой по квартире.
Это было немного, но это было начало. По крайней мере, она разговаривала с ним на темы, не связанные с работой.
Тем временем Блейк развлекал ее рассказами о своих путешествиях, включая тот случай, когда он навещал Люка Петерсона, одного из своих самых близких друзей по учебе за границей, в Висконсине, и накупил целую кучу сыров в качестве сувениров. Кое-что из этого не было упаковано должным образом, и когда он открыл чемодан, чтобы распаковать вещи, вонь была такой ужасной, что ему пришлось выбросить всю сумку вместе с содержимым в мусор.
С тех пор Блейк не мог есть сыр.
Фарра рассмеялась, отчего в его груди разлилось тепло. Он так чертовски скучал по этому звуку.
В Норт-Вудс было не так много пешеходов, и Блейк услышал успокаивающий шум водопадов вдалеке еще до того, как они их увидели.
— Не могу поверить, что это в городе. — Фарра последовала за ним через лес к ручью. — Чувствую себя так, будто я где-то на севере штата Нью-Йорк.
— Не зря. Это место было спроектировано так, чтобы напоминать Катскиллс или Адирондак. — Рев водопадов усилился. Блейк вышел из леса и развел руки в стороны. — Добро пожаловать на Лох.
— Ого, — выдохнула Фарра. Ручей извивался под зеленым куполом Равина, создавая сцену настолько идиллическую, что казалось, будто они шагнули в картину, а белый шум водопадов заглушал городскую суету вдалеке, перенося их в тайный рай, где существовали только они двое. Свежий, землистый запах прибрежной растительности щекотал ей нос, и она жадно вдохнула его.
Блейк устроился на одном из больших камней у ручья и похлопал по месту рядом с собой.
После минутного колебания Фарра опустилась рядом с ним.
— Чувствую себя туристкой в собственном городе. — Она подняла лицо, ее волосы сияли различными оттенками черного и коричневого под солнечным светом. Для середины апреля в Нью-Йорке был необычайно теплый день, не то чтобы Блейк жаловался. — Это место так расслабляет.
— Это лучше, чем терапия. — Блейк провел рукой по нагретому солнцем камню, находя утешение в его шероховатой, теплой твердости. — Я стараюсь приходить сюда каждый раз, когда бываю в Нью-Йорке. Хотя теперь я здесь живу, так что, думаю, могу приходить постоянно.
— Почему ты переехал сюда? — Она звучала искренне любопытной.
— Я люблю этот город. Я открываю здесь новый бар и решил, что пришло время обосноваться в одном месте. — Он пожал плечами. — Все сошлось.
Фарра нахмурила брови.
— Обосноваться? Разве ты не жил в Техасе?
— Нет. — Блейк обхватил пальцами край камня так сильно, что тот впился в кожу. — Моя семья там, и я навещаю их время от времени, но я путешествовал, отправляясь туда, куда вел бизнес. Несколько месяцев здесь, несколько месяцев там. Это весело, но выматывает. — Он заметил улыбку на лице Фарры. — Что смешного?
— Я помню времена, когда Шанхай был единственным городом за пределами США, в котором ты побывал. Теперь ты практически профессиональный путешественник.
Он усмехнулся.
— Хотелось бы. Большинство моих поездок — по делам, но иногда я втискиваю немного веселья. Учеба за границей открыла мне глаза на возможности, которые лежат за пределами белых штакетников и воскресных футбольных матчей техасского пригорода, и я никогда не мог вернуться назад. По крайней мере, больше чем на несколько дней за раз.
