Гляжу на Громова непонимающим взглядом. Щеки загораются пожаром.
Но Захар только вздыхает и качает головой. Переваливается через разделяющую нас панель, чтобы самому дотянуться до ремня безопасности.
Случайно задевает мою грудь, и я вдруг вспоминаю, что не надела лифчика, потому что он некрасиво выделялся под платьем, а на голых плечах торчали его лямки.
Меня будто пронзает током в этот момент. Горячая волна от груди разносится по всему телу, заставляет мой рот приоткрыться в желании выпустить из себя тихий стон.
Но мне удается удержать его в себе, и я с испугом смотрю на Громова, надеясь, что он ничего не заметил.
Но мне не везет. Его взгляд медленно опускается с моих распахнутых губ прямо на торчащие соски, напряженные настолько, что даже плотная ткань черного платья не способна их скрыть.
Лицо Захара искажается недовольством, которое он спешит подавить. Резко дергает на себя ремень безопасности и очень ловко и уверенно защелкивает его возле моего бедра.
Но я все равно успеваю заметить, как сильно он стискивает зубы в этот момент. И теперь кажусь себе еще более обнаженной.
Захар резко стартует с места, и наша машина с визгом шин вылетает за ворота.
Вообще не понимаю, о чем я думала, когда не надевала бюстгальтер. Кажется, ревность настолько ослепила меня, что я не совсем отдавала отчет своим действиям. И, прикрываясь неудобством, я с большой уверенностью оставила белье в спальне.
Но теперь очень сильно жалею об этом. Напряжение, повисшее в автомобиле, давит на меня удушающим прессом.
– Куда мы едем? – спрашиваю, пытаясь разрядить обстановку. Хотя ответ мне хорошо известен.
– Я познакомлю тебя со своей семьей.
Глава 14
14
Катя
– А если я им не понравлюсь?
Боже… Неужели, меня правда это волнует?
– Ты точно понравишься моей мачехе, – усмехается Захар.
И мне что-то не нравится его усмешка. Потому решаю не развивать больше эту тему. Лучше вообще никакие темы не развивать.
Я просто хочу… даже не знаю… «Чтобы все скорее закончилось» – звучит слишком нелепо в нашей ситуации. Мы с Громовым ведь вместе до того самого «пока смерть не разлучит нас», а мне, несмотря ни на что, сосем не хочется умирать.
Отворачиваюсь к окну. Пытаюсь представить, что в машине больше никого нет, но это ужасно сложно. У Захара слишком мощная аура. Ее отчетливо ощущаешь даже с закрытыми глазами. Даже если перестать дышать.
Когда мы, спустя какое-то время, оказываемся возле ворот в другой особняк, не менее роскошный, чем у моего будущего мужа, я мысленно выдыхаю. Кажется, мне не помешает немного личного пространства.
Не успевает Громов припарковаться и выйти из машины, как на него налетает девочка лет восьми-девяти.
– Захар! – кричит она, а ее приятный детский голосок раздается на всю улицу.
Девчонка чуть не сносит крупного мужчину с ног.
Она худенькая, симпатичная и улыбчивая. А, главное, я верю, что в своих поступках незнакомая мне пока малышка очень искренняя.
– Ты меня чуть не убила! – Громов обнимает девочку не менее приветливо и крепко прижимает к себе.
Его голос, направленный на ребенка, очень мягкий и ласковый, пропитанный любовью и нежностью. Со мной он никогда не был таким.
Но, наверное, я и не заслуживаю? Ведь я кто? Купленная невеста. Товар. Вещь. Бесправная кукла.
– Знакомься, Ева, это моя невеста – Катя.
Неуверенно поднимаю вверх ладонь, изображая приветствие. Слегка двигаю ей в воздухе. Никогда раньше я не видела так близко детей-мажоров, поэтому не знаю, что от таких можно ожидать.
И вообще я не знала, что в родственниках у Громова есть дети. Хотя я могла спросить об этом Нину Сергеевну. Но почему-то не потрудилась. А теперь чувствую себя более неуютно в одних лишь трусиках под платьем. Становится так стыдно перед ребенком, что мои щеки снова заливает краской.
Девочка, недолго думая, подбегает теперь уже ко мне и тоже обнимает.
Неуверенно, но все же обнимаю ее в ответ. Не ожидала я такой реакции. С беспокойством гляжу на Захара, но тот никак не реагирует на поступок ребенка, а выражение его лица вновь сменяется на каменное. Видимо, только такое, по его мнению, должно быть предназначено мне.
– Ты очень красивая, – улыбается малышка, чуть отстраняясь. – Как раз такая, как нужна нашему Захару.
Тут меня и вовсе заливает краской.
Я зачем-то опять смотрю на Громова, но тот выдает никакой реакции. Показывая, что слова ребенка не имеют никакого существенного значения.
– Пойдем, я покажу тебе наш дом, – Ева хватает меня за руку и тащит ближе к входу.
Громов проходит за нами.
Я семеню ногами и проклинаю дурацкие босоножки! И почему я именно их выбрала?
– Нет! Давай сначала познакомимся с мамой! Она уже вас заждалась! Захар, как обычно, опаздывает.
Но Ева не успевает воплотить свой план в жизнь, потому что у самого порога нас перехватывает молодая женщина.
– Катюша, здравствуйте! – говорит она мне и улыбается. – Смотрю, Ева уже взяла вас в оборот?
Пожимаю плечами.
Все закручивается таким странным образом, что я пока не произнесла ни слова.
– Я просто хотела показать дом! – всплескивает руками девочка.
– Захар, привет! – ее мама подходит ближе к Громову и нежно целует его в щеку.
На хозяйке струящееся длинное платье, волосы распущенные, длинные, спадают на плечи аккуратными накрученными локонами.
– Это Диана, – представляет женщину Громов, обращаясь ко мне. – Жена моего отца.
Какая молодая…
– А папа?! – продолжает Захар, не ожидая от меня никакого ответа.
– Ты же его знаешь, – отмахивается Диана. – Надеюсь, хотя бы к концу ужина он присоединится. Пойдемте к столу, – улыбка мачехи Захара, направленная, в первую очередь, на меня, вселяет какую-то уверенность.
– Мам, ну, я же хотела показать дом! – возмущается все еще держащая меня за руку Ева.
– Успеешь еще! А вот моя утка с яблоками ждать не станет.
Глава 15
15
Катя
Я чувствую себя неуютно. Но это только поначалу. Диана оказывается очень доброй и милой. Выясняется, что она работает в обычной школе, а не сидит дома и ходит по салонам красоты, как я сначала подумала.
Если честно, мне казалось, что я никогда не впишусь в общество Захара. Его семья представлялась мне заносчивыми циниками, не ценящими ничего, кроме денег.
Я думала, они станут издеваться надо мной и всем свои видом показывать, что не принимают обычную деревенщину, даже если она невеста их сына.
Думала, мне станет еще труднее переживать все.
Но я ошиблась. Потому мне чуть легче. Разум расслабляется, и я вновь способна почувствовать себя живой.
Конечно, это далеко не те ощущения, к которым я привыкла. Сейчас бы в свой поселок… беззаботно трепаться с девчонками у кого-нибудь дома за ароматным чаем… бежать на речку, устроить там пикник, гулять с Володей под луной…
Наверное, мой Вова очень переживает. И ему так же больно, как мне…
В какой-то момент Громову кто-то звонит, и он, извинившись, выходит из гостиной.
– Ева, ты, кажется, хотела показать Катюше фотографии. Можешь сходить за телефоном, – улыбается Диана дочери.
– Ура! – кричит та и быстро убегает к лестнице.
Она скрывается из виду, и мы с ее матерью остаемся наедине.
– Я понимаю, что ты чувствуешь, – вдруг обращается она ко мне.
– Вы о чем? – хмурюсь.
Диана не может знать. И уж точно не поймет. Потому что никто не понимает.
– О замужестве. Ты ведь не хочешь выходить за Захара?!
Мотаю головой.
Диана берет меня за руку. Ее ладошка теплая и ласковая. У меня получается ощутить такую важную и очень ценную поддержку.
К горлу подступает комок. Я хочу заплакать. Но не стану. Потому терплю резкую боль в горле и закусываю губу изнутри посильнее, чтобы отвлечься.
