Читаем без скачивания Сириус экспериментирует - Дорис Лессинг

Всю ночь специалисты с Планеты 22 пировали, пели и танцевали вместе с ломби. Хотя они отличались от них цветом кожи, более хрупким сложением и отсутствием волос на теле, они не слишком выделялись среди темнокожих, могучих, обезьяноподобных созданий, которые танцевали и пели заунывные песни при полной луне.

Я сама наблюдала за происходящим из «сверкающей машины», которая по дороге сюда захватила меня из Главного управления, а потом должна была доставить на Сириус.

Внизу я видела тысячи лиц, с мольбой поднятых к небесам, и тысячи рук с обращенными вверх ладонями — этот жест я встречала на очень многих планетах! Я смотрела на ломби и думала о том, что нам не удалось предугадать, какую форму может принять непреодолимая, врожденная потребность в «высших ценностях», которая у этих созданий превратилась в тоску по родине и в покорное ожидание «пришельцев, спускающихся с небес».

Когда космические корабли совершили посадку, ломби пели о сверкающих машинах. Как во сне они послушно направились к космическим кораблям и были переправлены в Колонию 25. Их дальнейшая судьба не имеет отношения к этой истории, но далее я расскажу о том, как навестила их в последний раз.

Однако не все ломби были на пиру в ту ночь.

На ЮИК доставили около десяти тысяч ломби, и столько же особей переправили впоследствии на Планету 25. Однако несмотря на неизбежную гибель тех, кто не сумел приспособиться к жизни на незнакомой, хотя и прекрасной планете, их численность немного возросла. Разумеется, специалисты с Планеты 22 знали, когда прибудут космические корабли. Кто-то из них уговорил небольшую группу ломби не ходить на пир, сказав, что сверкающие машины, которые совершат посадку, несут зло и хотят увезти их в скверное место. Мы недосчитались девяти специалистов и примерно пятисот ломби. Это не слишком обеспокоило нас. Нам нужно было лишь одно — чтобы никто из них не остался на территории, которую мы намеревались использовать для других экспериментов. Поэтому мы заблаговременно проинформировали специалистов, что данная территория будет заражена возбудителями ряда заболеваний, так что желательно, чтобы они вместе с ломби перебрались в другое место. Мы сделали и кое-что еще. Понаблюдав за специалистами, мы выбрали среди них двоих, которые отличались особенно мятежным духом, и заявили, что нам известно об их намерениях остаться на Роанде, но мы не возражаем против этого и не собираемся никому мешать. Однако мы хотели бы, чтобы в дальнейшем они оказывали помощь Сириусу, который остается их другом и покровителем. Ведь именно Сириус помог им из животных, подобных ломби, превратиться в людей. Мы сказали, что не ждем от них никаких обещаний и не обещаем ничего со своей стороны. Мы объяснили, что не угрожаем им, но если впоследствии они сочтут возможным выполнить кое-какую работу, будем им благодарны, и они очень помогут нам в реализации наших планов.

Положение на канопианских территориях. Другие эксперименты Сириуса

Когда Канопус и Сириус поделили Роанду между собой, многое осталось недосказанным и лишь подразумевалось. К примеру, предполагалось, что мы будем информировать друг друга о том, чем занимаемся. Однако предоставить эти сведения в полном объеме нам мешала подозрительность, а Канопусу — то, что мы далеко не всегда были способны понять происходящее. Другое неписаное правило требовало не вмешиваться в дела друг друга, и Канопус строго соблюдал его. Я заявляю со всей ответственностью, что канопианцы вели себя благородно и честно. Я не зря выбрала именно эти слова.

Канопус всегда держит свое слово. Этот принцип, чуждый нам, — и это я тоже заявляю со всей ответственностью, поскольку сей факт весьма важен для моего повествования, — неотъемлемая часть канопианского мировоззрения. Если канопианцы что-то сказали, значит, это правда. Если Канопус что-то пообещал, он сдержит обещание, даже если это причинит ему ощутимые неудобства или неприятности. Если Канопус дал слово, ему можно верить. Если Канопус предлагает помощь, он сделает все, что в его силах. На Канопус всегда можно положиться. Я намеренно подчеркиваю это обстоятельство, хотя догадываюсь, как отреагируют на подобное заявление некоторые из наших историков.

Многие из нас до сих пор не понимают этого и не представляют, как можно вести себя подобным образом.

Иными словами, все мы считали, что Канопус непременно будет вводить Сириус в заблуждение так же, как мы сами собирались вводить в заблуждение канопианцев. Речь шла не о жизненно важных вопросах или нанесении ущерба, а скорее о мальчишестве, этакой браваде юнца, которому кажется забавным провести своего товарища.

Мне очень хотелось знать, что происходит в канопианской части Роанды. Выяснить это я попросила Хоппе и Наваха. Для них это предприятие представлялось довольно рискованным, поскольку оба были невысокого роста и хрупкого сложения. Колонисты, которых Канопус доставил с Планеты 10, оказались примерно втрое крупнее. Хоппе и Навах были желтокожими, а колонисты Канопуса — смуглыми и черными. Остаться среди них незамеченным было невозможно. Приматы, которые обитали на северных территориях, — тоже крупные и волосатые — почти наверняка отнесутся к безволосым желтокожим людям враждебно. Но я знала, что Хоппе и Наваху по душе непростые задачи, и к тому же никто не заставлял их выполнять эту просьбу насильно.

Забегу немного вперед. Спустя двадцать Р-лет Хоппе вернулся один. Навах поселился в южной части Северного Изолированного Континента вместе с группой ломби. Хоппе все время шел на север, и это путешествие заняло у него пять лет, а ломби по дороге то парами, то группами покидали отряд, основывая поселения в приглянувшихся им местах.

При этом Хоппе и Навах не увидели ни одного канопианского поселения. Впоследствии мы узнали, что таковых попросту не существовало. Северный Континент не был раем, подобным ВЮК, но отличался жарким и сырым климатом. Двигаясь на север, Хоппе обнаружил на восточном побережье, что обезьяноподобные аборигены плавают на прибрежные острова на лодках, — в то время вокруг Основного Материка было множество островов всех размеров.

Хоппе позволил им взять себя в плен. Хотя аборигены смотрели на него как на диковинного зверя, обращались с чужеземцем неплохо.

На западе Основного Материка ему удалось выяснить следующее.

Рост колонистов с Планеты 10 и местных жителей начал увеличиваться. Это не было для меня неожиданностью, поскольку ломби за тысячу лет стали выше примерно на Р-пядь.

Другая новость заключалась в том, что, хотя срок жизни первых колонистов был значительно короче, чем у их предков, впоследствии продолжительность жизни колонистов и местных жителей начала расти. Это тоже не удивило меня, поскольку продолжительность жизни ломби изменялась подобным образом.

Однако Хоппе рассказал и еще кое-что, чему мы не могли поверить, хотя он уверял нас, что говорит правду.

Он утверждал, что колонисты живут отдельно от аборигенов. Их поселения представляют собой не укрытия, как попало выстроенные из подручных материалов, а настоящие дома, хотя и не такие совершенные, как в городах Колонии 10. Аборигены достигли стадии развития, которую и мы, и Канопус часто встречали на разных планетах, — они только-только начали превращаться из животных в людей, научились пользоваться огнем, укрываться в пещерах и строить жилища из ветвей и травы, иногда прикрывая свое тело листьями или шкурами. Но при этом, сказал Хоппе, они живут в хорошо обустроенных поселениях, расположенных в продуманных местах, а колонисты обучают их разнообразным ремеслам. Колонисты не находились при аборигенах неотлучно, а посещали их время от времени и делились с ними разного рода информацией. Они периодически навещали своих подопечных, чтобы проверить, усвоили ли те полученные знания. Попыток поработить местное население не предпринималось. Ни разу. Хоппе клялся, что говорит правду.

Выяснив все это, он уговорил аборигенов позволить ему вернуться на Северный Изолированный Континент. Они были достаточно добродушными созданиями и не пытались угрожать Хоппе или причинить вред. Оказавшись на материке, он понял, что аборигены не согласятся расстаться с ним навсегда, и потихоньку сбежал однажды ночью. Он двинулся на юг, где ему удалось увидеть поселения ломби. Те встретили чужеземца весьма приветливо. Я была рада узнать, что Канопус не стал создавать собственные колонии на СИК. В случае претензий со стороны Канопуса я решила заявить, что ломби сбежали в ходе одного из наших экспериментов, — и это была чистая правда.

Я не поверила рассказам Хоппе об отношениях колонистов и аборигенов. Хотя канопианцы и любили рассуждать о планах осмотрительного, контролируемого, научно обоснованного развития — так называемом «симбиозе», — эти рассуждения шли вразрез с моим личным опытом.