Змея зашипела, закрывая пасть, а после несколько раз высунула длинный раздвоенный язык, словно пробуя окружающий меня воздух на вкус. Очевидно, то, что она попробовала ей понравилось, потому что, чуть склонив голову набок, оно медленно вернулась обратно, в исходную позицию и мигнув золотом еще раз, вновь обратилась в безмолвный и неподвижный элемент декора.
— Етишкина мышка, — выдохнула я, оседая на пол. — Что это, чёрт возьми, было, Сократ?
Оглянувшись назад с намерением получить ответ, я увидела… совершенно бесчувственное пушистое тельце, лежащее на полу в изломанной позе.
Глава IV
— Сократ! Сократ! — я подползла к пушистому тельцу и начала его слегка потряхивать, пытаясь привести в чувство. Что еще, помимо судорожной тряски, можно было сделать, я понятия не имела. Кот явно был ранен, но я не умела оказывать первую помощь — ни людям, ни животным. И где, черт возьми, Милена, когда такое творится в её доме?! — Очнись!
То ли кот внял моим молитвам, то ли бог, если он, конечно, в наличие в этом мире волшебных дверей и искрящихся мужиков, но Сократ застонал и с трудом разлепил свой единственный глаз.
— Сократ! Миленький! Ты живой! — с подступающими к горлу рыданиями, запричитала я, все еще чувствуя, как под ребрами бешено колотится сердце.
— Тихо, не ори, — поморщившись, приказал кот и попытался приподняться, но тут же рухнул обратно с прорвавшимся сквозь сцепленные клыки стоном. — Видишь, тут говорящие коты страдают.
И он покосился на свою рану, из которой уже перестала сочиться кровь, но выглядеть от этого она лучше не стала.
— Как я могу тебе помочь? — сбавив градус истерики, спросила я. — Тут ведь должно быть что-то, правда? Какие-нибудь лечебные травки. Или порошки. Хоть что-нибудь!
— Просто приложить веточку сушеной малины не поможет, — устало положив морду на пол, разочаровал меня Сократ. — А ничего более серьезного ты сделать не сможешь.
— Смогу! Я быстро схватываю, так все говорят! Ты только скажи, что делать, — я была готова на всё, что угодно, лишь бы мне не пришлось по утру идти закапывать маленький мохнатый трупик в сырую землю.
— Ты уверена? — приоткрыл глаз Сократ, глядя на меня снизу-вверх. — Это будет не просто.
Но я лишь неистово закивала, глядя на него умоляющим взглядом и всем своим видом выражая готовность действовать.
— Справа от тебя стоит шкаф, — указал кот.
Я оглянулась.
Действительно, стену подпирал внушительных масштабов деревянный шифоньер, по изящности исполнения больше напоминающий гроб с резными дверцами. Рисунок, кстати, был действительно хорош — рельефный, выразительный, с проработанными до самой мельчащей детали линиями, изображающими замысловато вьющееся растение.
— Открой дверцу, — начал раздавать указания Сократ. — Там, на средней полке с правой стороны стоит котел. Достань его и поставь на очаг.
— А где взять очаг? — бестолково спросила я, доковыляв до шкафа и заглянув внутрь его недр в поисках указанного предмета.
— Видишь в углу круглую каменную кладку? — слабеющим, словно засыпающим голосом откликнулся Сократ. Я с беспокойством оглянулась на кота, а после, хромая и стараясь не смотреть на поврежденную ногу, с опаской приблизилась к чему-то, похожему на низкий каменный колодец с очень неглубоким дном. В центре колодца стояла железная тренога с кольцом по центру. Я попробовала поставить на это кольцо котел, и он встал идеально. Далее, как подсказывала логика, следовало разжечь под котлом огонь. Я начала оглядываться по сторонам в поисках чего-нибудь, что способно был рождать пламя, но ничего не нашла.
— И чем мне разжигать огонь в очаге? — растерянно спросила я, обращаясь в пустоту и не особо рассчитывая на ответ.
Но вселенная, голосом Сократа, все же разродилась на подсказку.
— На полке лежит черный мешочек, — с явным трудом проговорил кот. — В нем красный порошок. Зачерпни щепотку порошка и брось в очаг.
Я вернулась к шкафу и обнаружила указанный мешочек. Потянула за золотые тесемки и потрясла над раскрытой ладонью, куда тут же посыпалось нечто, напоминающее песок необычно кровавого цвета.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Поскакав на одной ноге обратно к очагу, я зачерпнула пальцами порошок в небольшую жменьку, и с замиранием сердца швырнула куда сказали, а именно — под котёл. Не знаю, чего я ждала, наверное, небольшого пламени, но вместо этого… что-то громыхнуло, да так, что содрогнулся пол, и под котлом полыхнул сноп ярко-оранжевого цвета, отшвырнув меня назад на несколько метров.
Повалившись на попу, я громко застонала, не зная, за что хвататься — то ли за ногу, которая ныла и тянула с каждой минутой всё сильнее, но на которую я упорно не желала смотреть, боясь увидеть там кусок собственной кости или разорванные, как у Сократа, в лоскуты мышцы, то ли за ушибленную при экстренном приземлении поясницу.
— Ты что натворила? — закашлялся Сократ. — Я тебе сказал шепотку бросить! А ты что сделала?
Приподнявшись на локте, я уставилась на очаг, но ничего не увидела, так как весь тот угол утопал в густых клубах черного дыма, из которого периодически выскакивали задорные раздраженно шипящие алые искры.
— Кажется, я чуть-чуть переборщила, — просипела я, отмахиваясь от едкого запаха.
— Чуть-чуть? — достаточно бодро, как для того, у кого имелась дырка в боку, отозвался Сократ. — Да ты быстрее себя угробишь, чем меня вылечишь!
— Я стараюсь, — кряхтя, поднялась сперва на колени, а после уже выпрямилась полностью.
— Стараешься себя угробить? — в своей манере фыркнул кот.
— Нет, продлить твоё надоедливое существование в этом мире, — не удержалась я от колкости. И не успела озадачиться вопросом, что же мне теперь со всем этим, едко-магическим, делать, как дым начал быстро рассеиваться. Так, словно его буквально засасывало в щели между бревнами, из которых были сложены стены.
Как только дым пропал, я увидела мерно горящее в центре каменного круга пламя, ярко-красные языки которого лизали дно чугунной ёмкости.
— Огонь горит, — сообщила я то, что и так было очевидным. — Что дальше?
— На одной из настенных полок найди прострел и Адамову голову, — указал кот, всё еще лежа на полу недалеко от двери, потому как я не решилась его переносить, боясь сделать хуже.
Закусив губу и стараясь не так явственно хромать, я в несколько шагов приблизилась к полкам и стала внимательно рассматривать то, что там находилось, периодически внутренне содрогаясь от отвращения. Какие-то черепки и косточки, связки трав, стеклянные колбы с разноцветной густой жидкостью, деревянные коробочки все размеров и мастей.
— Сократ, — я встала на цыпочки и заглянула на самую верхнюю полку, увидев там лишь покрытые пылью старые потрепанные книги. — Здесь нет ничего, похожего на… голову. Мне что, придется кому-то её отрубить?
— Мира, — тяжело вздохнув и выдохнув сквозь зубы, начал кот. — Адамова голова — это растение, похожее на одуванчик, только темно-синего цвета. Он должен быть на полке. Прострел ищи там же — лиловый цветок с желтой сердцевиной. Возьми от каждого по три цветка и брось в котел с кипящей водой. Когда вода станет молочно-серой, добавь семена папоротника. Они должны быть в туесе…такая круглая шкатулка из бересты с крышкой, на которой изображена Луна… Сделала?… Теперь подожди, пока вода окрасится в бледно-розовый цвет и добавь три капли бесцветной жидкости, которая находится в стеклянном сосуде, чем-то похожем на чайник… Порядок?… Дальше возьми деревянную ложку и помешивай содержимое, пока оно не станет прозрачного цвета с едва заметным голубым оттенком. Когда это произойдет, быстро потуши огонь, зачерпни зелье глиняным ковшичком на длинной ручке и принеси мне.
Я неукоснительно следовала указаниям Сократа, периодически прислушиваясь к его дыханию, паникуя, когда он умолкал и облегченно улыбаясь, заслышав очередной вздох.
— Готово, — отрапортовала я, держа на вытянутой руке до верху наполненный странно пахнущею жидкостью ковш.
