Девушка присела на лавочку, в этот момент ее пронзила настолько острая боль, что она согнулась, прижав голову к коленям.
— Лилечек, что случилось? Больно?
Девушка кивнула в ответ.
— Подняться сможешь?
Она отрицательно помотала головой, сил говорить не было, все забрала резкая боль. Владислав судорожно вспоминал откуда же можно позвонить, и вспомнил о таксофоне в двух шагах от остановки. «Лиль, я на минуту отойду. Сейчас вернусь» — после этих слов, дальнейшая реальность показалась им страшным сном. Слава быстро все рассказал оператору скорой помощи, потом все повторил еще дважды — фельдшерам скорой и в приемном покое больницы. И только, когда Лилю увезли из приемного покоя, парня стала бить крупная дрожь. Пожилая медсестра увидела его состояние — она много чего перевидала за годы работы, накапала валокордина и протянула Славе:
— Выпей, мальчик! Не буду врать тебе, что все будет хорошо. Все будет так, как должно быть. Только помни, если самое худшее случится, никто в этом не виноват — ни ты, ни девочка твоя, просто так бывает. И чаще всего бывает у хороших людей, — вздохнула она. — Вы это вместе переживете, и все у вас еще будет. А сейчас иди — завтра утром придешь и все узнаешь.
Владислав, поморщившись, выпил содержимое стакана и ответил:
— Не пойду, пока не скажут, что с Лилей!
— Как знаешь… — женщина набрала телефонный номер, и посмотрев в журнал, сказала в трубку — Девочки, как будет что-то известно по Заречанской — наберите. Тут ее молодой человек ждать новостей будет.
Лиля потихоньку выплывала из мерзкой липкой серой пелены. Глаза никак не хотели открываться, густая серость так и норовила утащить ее обратно, но мысли потихоньку прояснялись. Первое, что пробилось в сознание — резкая боль ушла, но на ее место пришла тупая и ноющая, и какая-то холодная. Все-таки с трудом разомкнув веки, девушка не сразу поняла, где находится, но вспомнилась карусель из событий прошедшего вечера. К ней подошла медсестра:
— Проснулась? Вот и хорошо. Сейчас немного попьешь, и потом врача позову.
В голове роилось множество вопросов, но задавать их было очень-очень страшно, да и сил не было… Хотелось снова погрузиться в спасительный сон, но тут в палату вошла врач. Осмотрев пациентку, она обратилась к девушке:
— Девочка, боль терпимая? Если нет, то говори –обезболивающее уколем, — и прочитав в глазах девушки вопрос, произнесла — Беременность сохранить не удалось. Так бывает, девочка, особенно на ранних сроках. Природа сама отбор делает. У тебя все еще будет, ты молодая, и дети будут, обязательно. Вот восстановишься немножко, год-другой пройдет и придешь к нам снова за мальчишкой или девчонкой. А сейчаспоплачь — надо выплакаться, и со слезами боль уходить потихоньку будет.
Слезы катились по щекам, и очень не хотелось верить в слова врача. Почему? Почему так все случилось? Лиля ведь уже успела свыкнуться с мыслью, что у нее будет ребенок, и полюбить успела. Но видно кто-то там наверху решил наказать ее за мысли, которые посещали девушку в первые дни, когда она только узнала о беременности. Ей тогда казалось, что очень уж не вовремя это все, и может было бы лучше, если бы беременности и вовсе не было. Таки мысли были только день-два, но и этого хватило… И вот теперь не будет ребенка… И она не узнает никогда, кто бы у нее родился — мальчик или девочка, и каким бы он стал… Нет ребенка — значит и семьи не будет, они со Славой собирались расписаться только из-за беременности. Наплакавшись до хрипоты, девушка наконец-то провалилась в неспокойный сон.
Утром, когда было еще совсем темно, Лилю разбудила медсестра, и после укола сказала:
— Девочка, твой парень всю ночь внизу прождал. Я позову его — поговорите, пока никого еще нет.
— Не надо, — слабо возразила она. — Просто скажите, что ребенка нет, и чтоб он больше не приходил.
— Хорошо, скажу, — вздохнула женщина. — Только зря ты так, девонька… В жизни всякое бывает — и хорошее, и плохое, и все это надо учиться переживать вместе, если уж семьей решили жить. А вы ведь решили, иначе не сидел бы мальчишка внизу всю ночь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Лилия ничего не ответила, вместо ответа она отвернулась к стенке и тихонько заплакала.
Владислав просыпался каждый раз, как только слышал шаги в коридоре. Встрепенулся и на этот раз.
— Молодой человек, вы с Заречанской приехали?
Он кивнул в ответ.
— Беременность сохранить не удалось. Сейчас уже все уже нормально. Через два-три дня выпишем девочку, — продолжила медсестра.
— Можно к ней? — спросил Слава.
— Она не хочет сейчас никого видеть — так бывает. Иди домой, выспись. Вечером привезешь ей вещи — тогда и поговорите.
Парень резко встал и пошел к выходу, ничего не ответив женщине. Слишком уж его поразило Лилино нежелание разговаривать. «Беременность сохранить не удалось» — эти четыре слова стали самыми страшными в жизни. Не приходилось ему еще никого из родных терять. Отец из семьи ушел, но он жив-здоров, и сейчас они даже нормально общаться уже могут — обида прошла. Бабушки-дедушки тоже живы. Слава и предположить не мог, что когда-то услышит такую фразу, и что будет так больно. Правда сейчас он не понимал, что ему больнее — новость или Лилино нежелание его видеть.
На пары в этот день Владислав не пошел. Сначала он сообщил Лилиной соседке по комнате о произошедшем, а потом несколько часов бродил под дождем по улицам осеннего города. Ему казалось, что погода вместе с ним оплакивает случившееся. Ближе к обеду парень всё-таки дошел до своего общежития. Раздевшись и присев на стул, он понял, что безумно устал и замерз, и ему очень хотелось забыться хотя бы ненадолго. На глаза попалась начатая бутылка водки, оставшаяся с какого-то праздника. Не долго думая, Слава налил себе полный стакан, в холодильнике был только хлеб и майонез, но его и такая закуска устроила. Он выпил стакан — не проняло и не отпустило, к сожалению. Пока жевал хлеб, решил допить оставшееся в бутылке — где-то треть стакана. Не помогло — хотелось волком выть. Не раздеваясь, парень лёг на кровать, и уткнулся в подушку. В голове крутилось «Почему так? Почему именно с нами?», ответов не было, но пришел спасительный сон. Он проснулся, когда за окном была еще кромешная темень. Голова нещадно раскалывалась, и парень поклялся себе, что больше никогда не будет искать спасение от проблем в алкоголе. В конце концов, они-то живы, и жизнь продолжается, не смотря ни на что. Сегодня вечером они с Лилей поговорят, и всё будет хорошо.
Не захотела она разговаривать и вечером, и на следующий день, и потом. Даже выписалась сама, добралась до общежития без помощи парня. Владислав только от её подруги и узнавал тайком подробности. Что с Лилей в плане здоровья все вроде бы нормально, но ей надо пережить все это, и тогда все наладится. «Слав, просто жди! Ей надо морально восстановиться, поверь, я по себе знаю» — успокоила его Олеся. И он настроился ждать, ждать дни, месяцы, годы, если понадобится. Да не понадобилось…
Глава 7
'Всё, всё наверно решено, где-то высоко давно
И не зря тебе так одиноко.
Дождь, или может мокрый снег, хочешь спрятаться от всех,
Даже от всевидящего ока'
Н. Могилевская «Плачь»
Через две недели парень настолько морально вымотался от сложившейся ситуации, что решил — раз Лиля не хочет с ним разговаривать, то он напишет ей письмо.
'Здравствуй, моя хорошая!
Не знаю, что ты там себе надумала и почему не хочешь со мной разговаривать… Но неправильно это всё. Никто из нас не виноват в случившемся, и мне хотелось бы быть рядом с тобой. Но ты почему-то решила пережить это всё в одиночку… Почему?
Лиль, мы вместе уже четыре года. Я очень надеюсь на то, что мы все еще вместе. За это время было всякое, но мы со всем разбирались, потому что разговаривали об этом. Почему именно в этот момент, когда все стало плохо, ты решила отгородиться глухой стеной? Неужели первая серьезная проблема может поставить крест на всем, что у нас было? Это ведь не конец света, хотя и очень больно. Нам только по двадцать лет, и вся жизнь еще впереди. И у нас будут еще дети, но позже.
