Вот потому и вышла Амани из опочивальни царицы с высоко поднятой головой. Пусть слезы еще не высохли на ее ресницах, пусть совесть была отягощена страшной тайной, но плечи уже гордо распрямились, а взгляд перестал быть взглядом робкой девушки.
Такой и увидел ее на пороге женской половины царь Омар. Быть может, хотел он, вернувшись с охоты, осведомиться о здоровье любимой жены… Или, быть может, намеревался посетить гарем, чтобы вдохнуть сладкий фимиам ласки и поклонения… Но как только перед ним предстала новая Амани, все мысли покинули грешную душу царя. И лишь одно желание осталось – немедленно, сию же минуту, припасть к этим сладким устам, насладиться всеми изгибами такого соблазнительного тела…
Поэтому, не говоря ни единого слова, царь Омар взял Амани за руку и повлек ее к своим покоям. Так же безмолвно закрыл дверь опочивальни, отгородившись от всего мира и всех забот.
И наконец смог дать волю своему желанию, сжигавшему его подобно жару тысячи солнц.
– О прекрасная, далекая, сладкая Амани!
– О мой любимый!
Царь, на миг оторвавшись от губ девушки, недобро усмехнулся:
– Нет, не говори так! Любви нет – есть только желание…
Царь грубо схватил ее за плечи, и она вскрикнула. Но не отпрянула. Даже не вздрогнула. Вместо этого она повернулась к нему и стала гладить его по руке, плечу, пока не коснулась лица.
– Я знаю, что такое любовь, мой царь. Я знаю, что это такое.
Амани глубоко вздохнула, чувствуя, что его руки перестали так больно сжимать ей плечи. Она нежно разжала его ладонь и накрыла ее своей. Их пальцы переплелись.
– Я докажу тебе это.
Омар почувствовал, как слезы застилают ему глаза. Неужели она говорит правду? Неужели найдется сейчас женщина, которая своей любовью излечит его от той боли, что поселилась в его душе, казалось, навсегда? Неужели до обретения счастья ему осталось всего лишь несколько изумительно сладких мгновений?
– Красавица Амани, но ты не должна любить меня… У тебя будет муж… Ему ты отдашь весь жар своего сердца.
– Я знаю, – прошептала девушка.
Он судорожно сглотнул, но его шею по-прежнему словно сжимал железный ошейник раба.
– Я ничего не могу изменить, как бы мне ни хотелось.
Амани кивнула. Она надеялась, что царь увидит лишь покорность судьбе.
– И это я тоже знаю.
– Тогда почему ты сейчас здесь? – воскликнул он, снова отступая от нее. – Почему сейчас говоришь мне о любви? Почему ты не говорила этого раньше, ведь я познал тебя уже давно…
Царь пытался понять, что он чувствует к этой девушке, прекрасной, как роза, и молчаливой, как отражение в зеркале. Почему ныне, когда его душу терзает боль, позволила себе дочь визиря переступить невидимую черту?
– О великий царь, звезда моего сердца! Я сказала это сейчас потому, что не могу больше сдерживаться! Потому, что больше не могу терпеть твой холодный взгляд! Я решила, что хоть раз в жизни я позволю себе отдаться тебе не только телом, но и душой! – Амани почти прокричала эти слова. Да, в этот миг она верила каждому своему слову.
Что ею двигало? Была ли то настоящая страсть? Или холодный расчет? Последние слова девушки заставили колени царя подогнуться. Даже если бы Амани вонзила нож ему в грудь, он не испытал бы такой боли. Она не могла любить его! У нее не должно было быть таких чувств!
– Нет! – не выдержав, простонал царь и развернулся, направляясь к двери. – Я не позволю тебе этого!
Амани молчала. Она схватила его за руки и молча подняла на царя полные слез глаза. Кто знает, над чем рыдала в душе Амани? Быть может, она испугалась, что сейчас оттолкнет царя, вместо того, чтобы, соединившись с ним, воцариться не только в опочивальне, но и во дворце. От одного осознания, что такое возможно, слезы покатились у девушки по щекам. Сейчас или никогда!
Но царь увидел совсем другое. Он увидел прекрасную женщину, которая оплакивает свою любовь к нему, всесильному и всевластному. Оплакивает напрасно, ибо его сердце и так уже давно принадлежит ей. Только ее он давно уже готов назвать царицей…
– Не плачь, звезда моей жизни! Быть может, ты права… И я еще познаю то сладостное чувство, что боюсь сейчас назвать? Быть может, в твоих волшебных руках моя судьба?
Царь застыл, боясь даже движением спугнуть Амани. Он уже устрашился искренности своих слов, устрашился того, что девушка оттолкнет его, посмеется над ним. Ведь ее признания могут быть и насмешкой…
«О царь, как ты неразумен… Как ты робок… Как ты смешон! Но не бойся, – думала Амани, разглядывая первую седину, что серебрила виски всесильного Омара, – я не оттолкну тебя! Глупо отказываться от подарков судьбы. Даже если ты сто раз заслужил их…»
– Позволь мне, – наконец произнесла она, – великий царь, показать, что такое настоящая любовь.
Амани протянула узкую руку и положила ему на грудь – туда, где билось сердце.
– Позволь мне показать, что я чувствую, – проникновенно произнесла она, нагнувшись к нему.
Ее дыхание, словно огонь, обожгло его.
– Позволь мне…
Царь взглянул на нее. В ее глазах блестели слезы, но сквозь них он видел ее страстное стремление раскрыть ему свои чувства. Показать их…
Как он может отказать ей? Как он может отвергнуть то, что сам искал так долго?
Плечи царя поникли, голос утих.
– Я не знаю, что мне делать, – признался он. Чтобы ни к чему не принуждать девушку, он даже отступил на несколько шагов. Вот сейчас все и решится! Как она захочет, так и будет!
Удивительно, но ведь ни о чем серьезном еще час назад царь не думал. Он вернулся с охоты, раздумывая о том повелении, что сделал утром. Но едва Амани попалась царю на глаза, как все мысли вылетели из его головы и лишь одно желание овладело всем его существом.
Девушка, словно подслушав мысли царя, бросилась в его объятия, и невыносимая боль, наполнявшая его сердце, постепенно утихла.
– Но я знаю, – прошептала Амани.
Она подняла голову и поцеловала его в губы.
Он не сразу позволил ей обнять себя. Но ей так хотелось этого! Она чувствовала, что эти мгновения решат всю ее дальнейшую жизнь… Быть может, она что-то делает не так. Но нет, его глаза жаждут страсти, жаждут любви… В каждом ударе его сердца она слышала эту жажду, и стремилась ее утолить так, словно завтрашнего дня уже не будет…
На сей раз он узнает, как женщина может целовать мужчину, которого любит. Пусть он думает, что ее любовь огромна, пусть думает, что она решила выплеснуть всю себя один-единственный раз, отдаться всерьез, будто прощаясь! Она понимала, что ему нужна любовь. Даже если завтра она утратит все, то, по крайней мере, сейчас каждая минута принадлежит ей. И этот мужчина принадлежит ей.
