Конечно, батя рассказал мне эту историю уже после маминой смерти и я не знаю, насколько она правдива. Видимо, наличие в сюжете буфетчицы Ани его немного смущало, но с другой стороны и я уже был не пацан. Вполне мог понять батю.
Так вот, о чем я…Ни один военный в здравом уме не сунет удостоверение личности в карман, находясь в городе, где на один квадратный метр имеется по десять человек ворья и по двадцать человек жулья. Ясное дело, само удостоверение им, может, не нужно, но по не недоразумению, могли бы ти́снуть и его.
А с другой стороны, если опять же вспомнить отечественный кинематограф и уроки истории, в 1946 году среди обычных преступников оставались бывшие полицаи, которые прятались от карающей руки правосудия в преступном мире, либо люди, работавшие на фашистов в качестве агентов. То есть, по идее, выходит, что для таких вот персонажей, удостоверение советского офицера — крайне полезная штука. Вполне возможно, появились бы желающие ти́снуть именно его и вовсе не по недоразумению.
Соответственно варианта два. Капитан Волков либо безответственный человек, либо абсолютный идиот. Но почему-то обе эти версии не кажутся мне подходящими.
Судя по тому, что я увидел в отражении окна булочной, Волков носит весьма подходящую ему фамилию. Взгляд, конечно, был слегка растерянный, но это только потому, что я в этот момент охренел. Однако, все лицо в целом, особенно тонкий шрам с левой стороны, спускающийся от глаза по щеке вниз, говорили, капитан Волков много чего видел и еще больше делал. Это тоже сложно объяснить разумно, словами, чисто интуитивное ощущение. Но по большому счету, человек во время войны служил в разведке. На фронте. Тут даже без знания деталей можно понять, вряд ли он там с фрицами культурно разговаривал, когда, к примеру, брал в плен «языка».
В общем, размышлять можно долго, вывод один. Капитан Волков идиотом быть не может. Тогда на хрена? Почему так безответственно?
— Та шо ты будешь делать… Ну вы, молодой человек, теперь загораживает мене весь вид… — Тетка, недовольно хмыкнула в мою сторону. — Через вас же ни один порядочный человек не подойдет.
— А? — Я вынырнул из своих мыслей, в которые погрузился с головой, и посмотрел на торгашку, не понимая, чего она от меня конкретно хочет. — А-а-а-а-а… Извините, не подумал. Сейчас… Скажите… Если пойду вперед, там будет парк?
— Парк там будет, даже ежли вы туда не пойдёте. — Тетка всем своим видом демонстрировала недовольство от того, что мы с чемоданом перегородили ей весь обзор.
— Ясно…– Я вздохнул, перекинул чемодан в левую руку, потому что правая теперь мне была жизненно необходима, ею я набирал семечки из кармана, и двинулся в том направлении, где должна состояться встреча с Сиротой.
Пока шел, опять пытался размышлять. Искал версии, которые могли бы выглядеть прилично и объяснили бы наличие денег. К сожалению, несмотря на все мои усилия, таковых не нашлось. В голову лезла только одна хрень, и с каждой минутой хрень эта выглядела все хуже.
Я на полном серьёзе задумался, не шпион ли Волков. Однако, вовремя остановился, обозвав себя мысленно параноиком и жертвой современных сериалов. А это, кстати, была в некотором роде моя слабость. Мне всегда нравились сериалы и фильмы про войну или послевоенные годы. Думаю, досталось по наследству от отца. Он, будучи военным, к этой теме относился очень трепетно.
Пока вся страна, к примеру, смотрела, как плачут богатые, или как лежит в коме СиСи Кепвелл, мы по десятому кругу наблюдали за приключениями Глеба Жеглова и Володи Шарапова. Про бедного Штирлица вообще молчу. Мне в какой-то момент стало казаться, если мы еще раз посмотри этот сериал, штандартенфюрер начнет узнавать и меня, и отца прямо с экрана телевизора.
Однако, какая бы ерунда не лезла в голову, быть шпионом Волков не может. Это очень нелогично, а главное — глупо.
В любом случае, размышляя о всех сложившихся обстоятельствах, щелкая на ходу семечки, которые и правда оказались фантастически вкусными, я не заметил, как не только уткнулся носом в парк, но и прошел до самого края, туда, где теоретически была аллея, обозначенная майором местом нашей встречи.
— Ой, гражданин, помоги́те…
Я удивленно поднял взгляд, пытаясь найти обладательницу столь приятного голоса, потому что голос был на самом деле охренительно приятный. С таким голосом обычно актрисы фильмов для взрослых спрашивают у накачанного, плечистого сантехника, чем именно он хочет взять оплату за свою работу.
В глубине аллеи, опираясь одной рукой о дерево, стояла девушка… Хотя, нет. Девушка — это юное, симпатичное существо. Иногда даже неглупое. А передо мной в данную минуту была молодая женщина. Лет тридцати, не больше. Точно пока не мог определить. Тем более, на улице начало чуть смеркаться и я даже несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Видимо, капитан Волков и правда контуженный. Второй раз замечаю такую фигню. Неожиданно в глазах начинает рябить, а картинка вдруг расплывается.
Но самое главное, это была Женщина с большой буквы. То есть самый что ни на есть классический вариант сексуальности, привлекательности и шарма. Даже несмотря на то, что сейчас 1946 год, а в Советском Союзе, факт известный, секса нет.
На незнакомке было надето легкое платье в мелкий цветочек, с декольте, которое, с одной стороны, вроде не сильно откровенное, но при этом чудесным образом привлекает внимание к груди, которая в нем находится. Этакая прикрытая эротика, которую очень хочется открыть.
Дамочка являлась счастливой обладательницей симпатичных туфель на каблучке. Я особенно отметил данный факт, потому что с обувью тут какая-то беда. Голову незнакомки украшала шляпка, наподобие тех, которые я уже видел, и еще эта дамочка была очень, очень соблазнительной. Причем, соблазнительной по-настоящему, а не с помощью пластической хирургии, дорогой косметологии или посещений спортзала. Это, наверное, подкупало сильнее прочего.
Тёмные, ниже плеч волосы, лежали локонами, лицо имело идеальные черты, включая аккуратный, прямой носик и пухлые губы. Из-под вуальки шляпы на меня игриво смотрели выразительные, потрясающе красивые черные глаза.
— Помоги́те…
Она слегка надула и без того весьма привлекающие взгляд губы. Потом подняла одну ногу, согнув ее в колене, отчего нижний край юбки немного уехал вверх, позволяя оценить ту часть, которая переходит в бедро.
— Судорога свела… Не могу идти… На улице темнеет, боязно. Проводите меня? Я вижу, вы самый настоящий кавалер.
Вот честно скажу, в эту самую секунду, когда я пялился на стройную, крайне соблазнительную ножку, в моей голове совершенно ни хрена не щёлкнуло. А должно было. Майор ведь сразу говорил, что по этой аллее, к вечеру, ни один умный человек не пойдёт гулять. А тут — молодая женщина, одна. Это все я вспомнил гораздо позже. В тот момент мной руководил совсем другие мысли. Даже не мысли. Желание. Вот что мной двигало. Ну, а все, что последовало дальше, было вполне закономерным итогом.
Глава 6
— Та вы стойте на месте, гражданин хороший, не дёргайтесь. А то, знаете, одно неловкое движение и у вашем теле станет на пару дырок больше. Оно вам надо? Вы же не ситечко для чаю.
Я замер. Глупо было бы не замереть, когда в спину упирается дуло пистолета. А то, что это именно пистолет, я вообще не сомневался. И дело не только в физических ощущениях. В конце концов, мало ли чем в меня тычут на самом деле. Может, так, дурку́ют, берут на понт, и нет никакого оружия. Но только не в этом случае. Сейчас я точно знал, оружие есть. И оно конкретно упирается мне чуть выше поясницы.
— Вы, гражданин хороший, конечно, герой, кинулися на помощь даме. Это достойно уважения. Но вы знаете, шо за добро приходится платить? Жизнь несправедливая штука. Считайте, шо мы борцы за правое дело. Мы берем деньги у богатых и даем их бедным. Шоб в мире была гармония.
Прямо за моей спиной стоял тип, лица которого я не видел. Это понятно, глаз на затылке нет, а он очень старался не демонстрировать свой светлый облик. Откуда взялся этот товарищ, я вообще не понял. Буквально минуту назад не было ни его, ни оружия.
