если не изгнать, то пострадает много людей. Собственная жизнь Святославу нравилась, незнакомые люди нравились гораздо меньше, но подписать им приговор он был не готов. Он вернулся к машине и сел за руль, куда ехать и что делать дальше, было непонятно. В стекло постучали, Святослав повернулся и увидел улыбающегося Терпкова. Тот открыл дверь пассажирского сиденья и залез внутрь.
— Ну, как твои новые родичи? Смог с ними договориться, чтобы не безобразничали? — начал Терпков.
— Откуда ты это знаешь? — Святослав в ужасе посмотрел на опера. Кто он такой, если знает о разговоре с чудью?
— Работа такая — всё знать.
— Так ты не полицейский?
— Почему это? Очень даже полицейский. Даже не первый десяток лет, — образ Терпкова вдруг поплыл, и напротив Святослава уже мужчина пятидесяти лет, лицо которого избороздили шрамы. — Разрешите представиться: следователь спецотдела тринадцать — Терпков Александр Сергеевич. Так как твои переговоры с чудью?
— Никак, они отказываются меня слушать.
Терпков достал из кармана кителя и положил себе на ладонь чёрный пористый камешек. Он больше не улыбался, в лице его мелькнуло что-то волчье, когда он снова заговорил.
— Что ж, тогда я должен их изгнать обратно в навь.
— Они сказали, что я умру, если это случится, — вздрогнул от понимания угрозы Терпкова Святослав.
— Технически ты уже мёртв, нужно правильно выбирать себе друзей. Ты получил просто несколько запасных дней.
— Знаете, давайте я просто уеду жить в какую-нибудь пустую деревню или к буддистам, например.
— Я не могу так рисковать, выпуская тебя из поля зрения, а времени следить за тобой у меня нет. Но я не зверь, дам тебе пару дней для поиска аргументов для чуди. Но даже если всё получится, работать ты станешь на нас, никто не позволит колдуну с отрядом мстительных духов жить без контроля сверху. Я думаю, ты меня понял. Рекомендую обратить внимание на Тюштяна, возможно, чудь заинтересуют его поиски. Всё понятно?
— Да, спасибо. Я постараюсь с ними договориться, думаю, им тоже не захочется покидать этот мир. Можно вопрос, а что это за странный камень? Мне он почему-то не нравится.
— Это камень с берегов реки Смородины, а не нравится он тебе потому, что делает видимой навь и заставляет покойников возвращаться на другой берег. Так подстраховался, чтобы твои родичи втихушку не напали, пока мы болтаем. Жду тебя в нашем отделе послезавтра с решённой проблемой. Вот адрес, — Терпков протянул Святославу бумажку с адресом. — До встречи, боец.
Терпков принял свой прежний облик и вышел из машины, оставив Святослава думать обо всём случившемся. Соображать было сложно, и Святослав закрыл глаза, вся прошлая жизнь показалась какой-то ерундой. Написание программ для сетевых магазинов, зумы с начальством, скандалы с пьющими родственниками, редкие свидания с девушками — всё это было каким-то мелким и ничтожным по сравнению с открывшейся перед глазами Святослава бездной, полной тьмы и силы. Он чувствовал эту бездну рядом, он знал, что может черпать её, рядом взметнулись серые вихри, и в машине появились ещё три фигуры: два пожилых мужчины и женщина. Они смотрели на Святослава своими белыми глазами, такими же, как у него.
Терпков сел в свою машину и взглянул на девочку на пассажирском сиденье. Худенькая и хрупкая, она, кажется, утонула в своём огромном чёрном пальто, из горловины которого торчала её лохматая голова с коротко стриженными волосами, на коленях лежал смотанный серый шарф, из центра которого высовывались две крысиные мордочки.
— Ну что, Настасья, как тебя наш новоиспечённый колдун?
— Скучный какой-то, рохля. А он точно сможет с чудью договориться?
— Ничего, новые родичи его быстро перевоспитают. Договорится, не такой уж он и мямля и силу почувствовал, главное — потом время правильно тянуть, ему надо сначала научиться самому жить, без их силы. А если что не так, я на все его вещи следилки повесил, не скроется. Так кто отчёт для Егора Ильича писать будет?
— Детей эксплуатировать нельзя.
— Хитрюга, как в расследование лезть и секси следователя изображать, так она взрослая, а как отчёт писать. Вот пожалуюсь я отцу Кириллу, что ты старших не уважаешь.
Настасья высунула язык, а крысы возмущённо запищали, Терпков рассмеялся.
Змеиное кольцо
Удушающе сладко пахли флоксы, клумбу с которыми полола Софья. Сухая земля крошилась под коленями, пылью оседая на рабочих перчатках и юбке. Белая косынка почти не помогала от солнца, и хотелось пить. Маме сегодня повезло больше, ей досталось послушание в столовой, от прополки она отговорилась больной спиной. Полоть было скучно и поговорить не с кем, другая трудница была молчаливой тёткой с поджатыми губами и рот открывала, лишь чтобы помолиться. Часы на колокольне стали вызванивать мелодию, а в Казанском соборе закончился молебен. Софья подняла голову, разглядывая людей, выходящих со службы. Толпа гудела, словно пчелиный рой, покидающий улей. Смотреть на паломников быстро надоело, и Софья решила вернуться к работе, но тут заметила рядом на лавочке священника. Он был в очках и что-то внимательно читал в смартфоне, почувствовав взгляд Софьи, тоже поднял голову и посмотрел на девушку.
— Умаялась, дитя моё? Сходи до трапезной, попей, — он благодушно улыбнулся Софье, та удивилась, как он сам не спарился, сидя на солнцепеке в чёрном старом пиджаке, надетом прямо на подрясник.
С земли она встала, но идти за водой передумала. Интереснее поболтать с кем-нибудь, а за разговор со священником её монашки точно не заругают.
— Благословите, батюшка, — сказал она, сложив руки, как учила её мама.
— Бог благословит, — священник положил руку на голову. — Я иерей Кирилл. А тебя как зовут, дитя моё?
— Софья. Вы в этом храме служите?
— Я неместный, я тут такой же паломник, как и ты.
— Я не паломник, мама притащила. Очень хочет меня в монастырь. В монашки.
— А ты?
— Я не хочу, у меня жених есть, но мама ругается, говорит, я дурочка. Нечего идиотам размножаться, и если я в монашки не пойду, то, когда она умрёт, меня в ПНИ сдадут. А вы знаете, что такое ПНИ?
— Знаю, нехорошее это место.
— Тут тоже плохо и страшно бывает. Я вот, когда вечером с девчонками Святую Канавку мыла, видела, как за перилами женщина молилась. Так на неё монстр напал, большой такой, на змея с ногами похож. Я кричала-кричала, но
