К несчастью на то была причина, суть которой в законе, что никогда не был оглашен, но исправно исполнялся всеми сынами преисподней. И пусть сам Гарок-Харотеп-Коген считал его глупым и давно изжившим себя, но против него пойти не мог ни он, ни кто иной. Наверное, беспрекословное подчинение этому архаизму было заложено в каждом сыне ада наравне с инстинктами, и видимо тянуло корни с тех времен, когда Бездной правили Перворожденные.
Закон же был столь банален и прост, что казалось парадоксальным его само существование. Заключался он в безупречном повиновении решению Совета, будь он собран хоть для поиска великой истины, хоть для решения несущественных вопросов о том, какие же новые страдания придумать для очередного грешника.
И теперь Темному Падишаху оставалось лишь рыться в собственных воспоминаниях о несвоевременно изгнанном молодом демоне.
Было в Наргхе что-то неоднозначное, что-то чуждое как Бездне, так и миру людей. Ни здесь, ни там оно ни имело никакой власти. Во всяком случае, той власти, что присуща демонам и людям. Хотя внешне «неправильный» отрок тьмы ничем неординарным от собратьев не отличался. Да и аура его никакими особенными признаками не выделялась. Лишь нестандартное поведение и какое-то странноватое ощущение неопределенности окутывало лик этого загадочного создания подобно мутной вуали.
В Наргхе ощущалось что-то определенно сильное, но стоящее на слабой опоре. Что-то более могущественное, чем самый долгоживущий демон Оргхарх-Шарх-Никши, проживший более трех тысяч лет и скрывающийся где-то в Горах Отчаянья, но не способное навредить даже самому примитивному зверодемону. И это пугало Гарок-Харотеп-Когена, но страх этот не был сродни примитивному испугу, испытываемому низшим перед высшим. Это было совсем иное — такой страх чувствуют провидцы, ощущающие грядущий конец света.
Еще раз мысленно воскресив образ демона-добряка, дабы в сотый раз оглядеть его более подробно, Темный Падишах решил больше не терять времени на пустые раздумья. Ибо смысла в этом он не видел — сведения, исчерпываемые из воспоминаний, были слишком обрывочны и неточны.
Гарок-Харотеп-Коген, окинув косым взглядом беснующихся монстров, медленно поднялся с каменного трона, что всегда служил ему местом уединенных раздумий, и уверенно зашагал к балкону. Ждать больше он не мог и не хотел.
Дерзкий ветер гулко завывал, грозясь сбить с ног и повалить на землю; черная пыль вилась клубами, усердно билась о стены каменного жилища Темного Падишаха, будто пытаясь смести их со своего пути. Но многовековая крепость, безустанно подтачиваемая немилосердным временем, пока еще не желала сдаваться. Замок, где Гарок-Харотеп-Коген коротал бесчисленные дни, еще слишком прочен, чтобы пасть под безжалостными избиениями времени и ветра.
Темный Падишах глянул вдаль — в ту сторону, куда ему предстояло отправиться. В красных глазах вновь блеснуло раздумье — старый демон прикидывал, сколь долго ему придется добираться до места назначения.
И тут его спина стала преобразовываться: лопатки меняли форму, вытягиваясь назад и удлиняясь. Плечи округлились, почти незаметные доселе мышцы налились объемом. Осанка демона накренилась, шея втянулась в туловище. Метаморфоза шла настолько быстро, что даже треска костей, свидетельствующего о деформации тела, почти не было слышно. Мгновенье, и за спиной у Темного Падишаха размеренно покачивались огромные перепончатые крылья, тонкие, но невообразимо прочные.
Гарок-Харотеп-Коген, в мгновенье ока преобразовавшийся в крылатого монстра, способного на умопомрачающей скорости нестись сквозь пространство даже вопреки неблагоприятному ветру, подошел к краю балкона и замер. Его взор скользнул по едва вырисовывающейся линии горизонта.
Взмах крыльев — и тело, чуть вздрогнув, взмыло ввысь навстречу безжалостно гонимому ветру. Каригды-ша, увидав приближающегося оппонента, прыснули в разные стороны, стараясь не преграждать пути столь могущественному созданию.
Вскоре на размытой полосе горизонта, где сливаются воедино чернота земли и темно-красное зарево неба, возник темный силуэт; он становился все меньше и меньше, пока и вовсе не скрылся за отдаленным изгибом понурой скалы.
И вот перед взором крылатого чудовища наконец появились долгожданные развалины — Замок Воспитанников.
Земля становится все ближе и ближе, вот когтистые лапы уже пропахивают покрытую пеплом почву, и тело демона плавно опускается на земную твердь. Могучие крылья тут же втягиваются в спину, осанка выпрямляется — Темный Падишах снова принимает прежний облик.
— Храхи-Агам-агам-агам-ам, — запрыгало нетерпеливое эхо по стенам.
Гарок-Харотеп-Коген шагал по длинному коридору, что спиралью углублялся куда-то вниз, и разглядывал окружающие его мрачные стены. Ностальгическая волна прокатила по всему телу бывшего демона-надзирателя. Когда-то давно он служил здесь, занимался воспитанием новорожденных отпрысков. Темному Падишаху показалось, что даже тогда, в далекую старину, потертые временем стены были такими же унылыми, как и сейчас — с тех пор ничего не изменилось. Что ж, Древние знали толк в строительстве, как впрочем, и во всех остальных науках.
— Храхи-Агам, — вновь призывающее прозвучало имя нынешнего надзирателя.
— Храхи-Агам-агам-агам-ам, — опять отозвалось заунывное эхо.
— Да кому я вдруг это понадобился?! — раздался недовольный рык, из-за широкого проема в ветхой стене показалась массивная, сплошь покрытая шерстью фигура демона-надзирателя.
— Почему ты не отзываешься на мой зов? — сурово поглядел на Храхи-Агама Темный Падишах.
— Я… я был занят, — надменно пробасил архидемон, и нехотя добавил. — Прошу прощения!
— Хм… — глаза Гарок-Харотеп-Когена недовольно прищурились, придирчивый взгляд окинул всего демона-надзирателя, заглянул в ауру, проник в душу.
— Что ты ищешь? — Храхи-Агам отчетливо ощущал, как незримые щупальца пронизывают сознание и выворачивают память, определенно что-то ища.
Темный Падишах некоторое время молчал, продолжая сканировать ауру и душу надзирателя, но вскоре преисполненный задумчивости взгляд обратился к Храхи-Агаму.
— Молодой отпрыск, тот, кого мы изгнали в мир людей, — что ты можешь сказать о нем?
— Демон-добряк?
— Да, он.
— Хех… да ничего. Мерзкая ошибка природы. Мы правильно поступили, изгнав его. Среди людей ему самое место, — архидемон ухмыльнулся, демонстрируя желтые и ужасно кривые зубы.
— Ты уверен в этом? — бесстрастно спросил Темный Падишах.
— Совершенно!
Чуть помолчав, Гарок-Харотеп-Коген изрек:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
