Бонапарт, став первым консулом, немедленно с присущей ему энергией присоединился к инициативе Камбасереса (в то время второго консула), указывавшего на необходимость скорейшего издания Гражданского Кодекса, форсируя его выработку. Но теперь дело шло уже не о пересмотре имевшихся проектов, а о выработке нового проекта, отвечающего политическим установкам пришедшей к власти крупной буржуазии.
13 августа 1800 г. была назначена комиссия из четырех членов для выработки проекта. Но в ее состав уже не вошли те «философы», о которых думали деятели 1793 г. Члены комиссии (Троншэ, Биго-де-Преаменэ, Порталис, Маллевиль)[8] являлись старыми судейскими работниками, воспитанными на римском праве и на прежнем обычном праве Франции. Немалое участие принимал в выработке Кодекса и сам Наполеон, следивший за соответствием проекта установкам крупной буржуазии.
Проект был выработан в 4 месяца и разослан на отзыв высших судов. После получения отзывов, проект в 1801 г. был рассмотрен в Государственном Совете под руководством Наполеона. Затем проект поступил в Трибунат и Законодательный корпус.
Трибунат и Законодательный корпус встретили проект холодно. Раздавалась серьезная критика, исходившая, между прочим, от лиц, которые еще жили идеями периода подъема революции и не могли примириться с диктатурой Бонапарта, с реакционными установками ряда глав Кодекса и с ликвидацией Кодексом революционных завоеваний мелкой буржуазии. Первый титул проекта был отклонен.
Наполеон взял проект обратно, но одновременно произвел, коренную реформу Трибуната, сократив его до 50 членов и подобрав последних из своих приверженцев.
После этого Кодекс снова был поставлен на обсуждение, и рассмотрение его пошло без задержек. Законодательный корпус принимал статьи Кодекса без прений. В течение одного года (с марта 1803 г. по март 1804 г.) 36 законов, составляющих Кодекс, были приняты и введены в действие, и 21 марта 1804 г. Кодекс был издан в полном объеме.
Издание 1804 г. было озаглавлено «Гражданский Кодекс Французов», издание 1807 г. – «Кодекс Наполеона», издание 30 августа 1816 г. – «Гражданский Кодекс». Декретом 27 марта 1852 г. было восстановлено название «Кодекс Наполеона». Это последнее название никогда затем не было уничтожено законом, но на практике Кодекс получил, после установления Республики, устойчивое наименование «Гражданский Кодекс».
Перевод законодательных текстов представляет существенные трудности. Здесь с наибольшей остротой встает старинная дилемма: должен ли быть перевод точен, хотя бы от этого страдали его доступность и общепонятность, или же перевод должен быть удобочитаем, хотя бы он и не с буквальной точностью передавал оригинал.
В отношении законодательных текстов эта дилемма, казалось бы, может быть решена только в первом смысле: необходимо стремиться к возможной точности перевода, хотя бы чтение его представляло и серьезные подчас трудности. Только такой перевод даст возможность изучения текста, работы над его анализом, перевод же свободный пригоден лишь для общего ознакомления, для создания общего впечатления. Но нашим аспирантам и студентам нужно не общее ознакомление с иностранными законами, а именно изучение их, изучение, которое позволит правильно уяснить каждую подробность.
Поэтому переводчик стремился дать не пересказ, а перевод, который, хотя бы в малой степени, мог заменить изучение подлинника. Трудности же работы над законодательными текстами являются неизбежными и возникают не только при работе над переводом, но и при работе над оригинальным текстом, даже при совершенном знании подлежащего иностранного языка[9].
Конечно и буквальность перевода должна иметь пределы, которые должны определяться тактом переводчика и чувством языка, на который он переводит.
Из требования точности перевода вытекают еще два конкретных требования к переводчику законодательных текстов:
а) Переводчик не должен выступать в роли комментатора текста. Многие статьи Кодекса являются сами по себе не вполне понятными и могут быть понимаемы по-разному. Статьи эти дали основание для многочисленных контроверз в судебной практике. Переводчик испытывает желание приписать: «такое-то правило понимается так-то или означает не то, а то». Но тогда пришлось бы указывать при переводе многих статей различные точки зрения, высказанные во французской судебной практике, и объем издания увеличился бы во много раз. Поэтому от подобных примечаний пришлось отказаться.
б) Переводчик не должен заниматься исправлением переводимого текста. Во Французском Гражданском Кодексе имеется много погрешностей, относящихся к области законодательной техники; различные Титулы изложены по-разному с точки зрения стиля изложения (сравните, например, классические ст. 1101 или ст. 1134 и громоздкие тяжелые и перегруженные статьи 1401 и сл.). Имеются и различия в терминологии, особенно когда в оригинальный текст вкрапливаются новеллы.
Одно и то же понятие нередко выражается различно. Например, говоря о суде, Французский Кодекс в совершенно одинаковых случаях (когда речь идет о трибунале первой инстанции) употребляет выражения: juges (судьи), tribunal civil (гражданский трибунал), tribunal (трибунал), tribunal de l’arondissement (трибунал округа), justice (правосудие). Но переводчик должен переводить согласно оригиналу, не занимаясь редакционной обработкой текста. Статья должна быть переведена так, как она написана, а не так, как она могла бы быть написана.
Перевод Французского Кодекса представляет специфическую трудность еще потому, что строй французских юридических понятий имеет много своеобразных черт. Например, Кодекс нередко пользуется понятием «capacitе́» (способность) – способность заключить договор и т. д.
Мы переводили это выражение буквально, хотя буквальный перевод и является иногда немного тяжелым; заменить слово «способность» терминами «правоспособность» и «дееспособность» (смотря по смыслу) значило бы модернизировать и тем самым исказить оригинал. Или широко встречающийся термин «qualitе́» – «качество» – качество должника, качество опекуна. И здесь мы не признали возможным отступить от оригинала, тем более что следы такой же терминологии имеются и в русском языке – ср. выражение «привлечь в качестве ответчика».
Но в Кодексе имеется ряд и таких терминов, которые не имеют адэкватных выражений в русском языке и которые приходилось переводить описательно или «приблизительно». Взять хотя бы слово «titre». Это слово означает «сделка», «правооснование», «основание какого-либо соглашения», «документ», «письменное доказательство», «качество лица». Мы были вынуждены переводить этот термин словом, которое, в данном случае, наиболее близко передает смысл подлинника, но достигнуть полной точности перевода в этих случаях невозможно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
