Райгон. Даже если его это в очередной раз взбесит. Мне не привыкать.
Склоняю голову набок и ласковым голосом спрашиваю в надежде сменить тему:
— А что супруга императора, всё так же чудит?
— Крижария? — удивляется Вайет. — Не понимаю, о чём ты?
— Нуу как же, — я вся подбираюсь под его внимательным взглядом и нервно комкаю льняную салфетку под столом. — Это правда, что она приказывает убивать всякую девушку, на которую взглянет император?
— Что? Вздор! — смеётся Вайет. — Она прекрасная женщина, разбирается в политике и вообще… меньше верь глупым сплетням, малышка Аурэлия.
— Но Рэуалию Рранрийскую так и не нашли, как и их с императором ребёнка, — тихо произношу я, вспоминая историю, случившуюся четверть века назад и прогремевшую на всю империю.
Я тогда была совсем крохой, но отголоски тех давних событий до сих пор всплывают в людских пересудах.
Тогда уже женатый на чёрной драконице император влюбился без памяти в Рэуалию Рранрийскую, пленённую наложницу и дочь государственного изменника.
Рэуалия была золотой драконицей, представительницей самого редкого вида драконов, дающего самое сильное потомство даже в союзе с чёрным, белым или красным драконом. А уж в союзе с золотым драконом…
Неудивительно, что кресло законной жены Мирантора зашаталось. Ещё сильнее оно зашаталось, когда Рэуалия сделала то, что Крижарии не удавалось долгие годы. Она забеременела.
Мирантор был счастлив, ещё бы, долгожданный наследник, ещё и от золотой драконицы! Крижария готовилась к отъезду в драконью обитель в Южном море. А Рэуалия — к коронации.
А потом возлюбленная императора бесследно исчезла. Никто так и не нашёл ни её, ни её ребёнка, который должен был вот-вот родиться.
А Крижария осталась. Только говорят, что с тех пор ни одна девушка не проводит с императором дольше одной ночи. Все они куда-то пропадают.
Тревожные слухи об этих исчезновениях доходят даже к нам на Драконий утёс. Возможно, это лишь случайные совпадения, вот только старый лорд в совпадения не верил. Нет, он никогда открыто не обвинял супругу императора, но я умела читать между строк его фразы, смысл которых сводился к следующему: хочешь найти виновного — ищи кому выгодно. А выгодно всё это было лишь одному, точнее, одной — бессменной супруге императора.
Но Вайет так не считает. А Вайет не может ошибаться. Задумчиво смотрю на красивого блондина через стол, который уже рассуждает о проекте императорского указа, который он сейчас подготавливает:
— Люди, — вещает Вайет, — должны обладать равными правами с драконами! Они должны голосовать! Для начала на выборах старост, а затем, в перспективе, должны быть представлены в Императорском совете!
Смотрю на него с восхищением: какие смелые заявления! Какие прогрессивные!
— Ещё гаргулий туда позови, — бормочет Райгон себе под нос, но я слышу.
Бросаю налево недовольный взгляд, презрительно поджимаю губы. Вот ведь драконий сноб! Не то, что Вайет!
Райгон тут же перехватывает мой взгляд, опускает глаза мне в тарелку и хмурится:
— Ты почему не ешь? — спрашивает сердито.
— Нет аппетита, — кривлю губы и поворачиваюсь было опять к Вайету, как вдруг мне на тарелку, где лежит лишь несколько картофельных долек, шлёпается дымящийся кусок мяса.
— Ешь, — приказывает Райгон. — Ты с вечера не ела.
Вообще-то дольше, но ему это знать не обязательно. Чего он, вообще, прицепился? И словно в ответ на мой невысказанный вопрос, Райгон добавляет:
— Не хочу возиться с тобой, если свалишься с истощением, поэтому — ешь. Ты отсюда не встанешь, так и знай, — затем он наклоняется ко мне неприлично близко, вынуждая вдохнуть аромат нагретого солнцем кедра и терпкого черного перца, и цедит ледяным тоном. — И прекрати уже пялиться на Лингерли глазами течной самки, выглядишь жалко. Смотри в свою тарелку и ешь.
Чувствую, как краска стыда неумолимо заливает щёки, шею и декольте. Проклятый Райгон! Обязательно ему всякий раз колоть меня побольнее!
Не думала, что это так заметно!
Сжимаю со всей силы вилку и нож и смотрю в тарелку. Сердито дышу себе под нос и разрезаю стейк, наблюдая, как из мяса сочится красноватый сок и мечтая, чтобы на месте стейка было самодовольное лицо ненавистного чёрного дракона!
Но после такого обидного замечания глаз поднимать уже не рискую, а потому вынуждена заниматься едой. Не потому, что Райгон приказал, а потому что страшно представить, что Вайет может подумать то же, что и Райгон обо мне.
Не может. Потому что он не такой! Он хороший! И благородный! Самый лучший! Но лучше всё-таки не рисковать.
Разговор мужчин крутится вокруг политики на севере, где растёт влияние ледяных драконов. И это очень беспокоит нашего императора.
Я не вникаю особо, сама не замечаю, как увлекаюсь едой и расправляюсь со всем, что есть в тарелке. На мгновение мне кажется, что ловлю на себе одобрительный взгляд Райгона. Да нет, показалось.
— Ну, что ж, — лорд Лингерли промокает рот льняной салфеткой и кладёт её на стол. — Партеечку в карты, Райгон?
— Аурэлия, малыш, — спрашивает Вайет, лаская меня взглядом, от которого я плавлюсь и перестаю соображать. — Ты всё ещё играешь на арфе?
Конечно! И я с удовольствием сыграю для тебя! Кричу мысленно, но, прежде чем успеваю открыть рот, на мою ладонь, удерживающую вилку, ложится рука Райгона, а сам он произносит, глядя в упор на Вайета:
— Боюсь, Лингерли, что детское время закончилось, и малышке, — это слово он выделяет особенно, — Аурэлии пора спать.
Что? Да ты всего на три года меня старше! Обида подступает к горлу, и я даже готова возразить, но в этот миг рука Райгона незаметно для остальных, но очень даже ощутимо для меня сдавливает мою руку, и я вынуждена проглотить своё несогласие. Снова.
— И правда, — легко соглашается лорд Лингерли, — длинный был день, время позднее, нам всем не стоит засиживаться, обсудим пару моментов, Райгон, и спать. Доброй ночи, Аурэлия.
— Иди, — цедит сквозь зубы Райгон, не глядя на меня.
Готова сжечь его взглядом. Что б тебя! Раскомандовался! Опять!
Но при старшем драконе спорить неприлично. Всё то мне остаётся — отбросить салфетку и раздражённо взметнуть юбку, намеренно задев ею ножку кресла заносчивого чёрного дракона, возомнившего себя моим господином. С какой стати?!
— Доброй ночи, лорд Лингерли, — почтительно приседаю, — доброй ночи, Вайет, — поворачиваюсь к блондину, занятому отрезанием дольки яблока.
Вайет кивает мне в ответ. Игнорирую Райгона и выхожу прочь.
Зло впечатываю каблуки в каменный пол, когда иду по тёмному коридору. Без происшествий добираюсь до своих покоев.
Прохожу к туалетному столику. Зло вырываю из волос заколки. С глухим стуком бросаю их на столик. Взбиваю кончиками пальцев волосы, с наслаждением ощущая свободу
