Читаем без скачивания Жангада. Школа робинзонов - Жюль Верн

— Вот сколько у нас чудес! — то и дело восклицала восторженная девушка.

— Ты у себя дома, Минья, как ты только что сказала, — заметил Бенито. — Зачем же так хвалиться своими богатствами?

— Смейся, смейся, — возразила Минья. — Я вправе хвалить эти прекрасные творения, верно, Маноэль? Ведь они созданы рукою Божьей и принадлежат всем.

— Пусть себе смеется, — сказал Маноэль. — Он не хочет признаться, что в душе он и сам поэт и не меньше нас любуется их красотой. Но когда у него в руках ружье — прощай поэзия!

— Будь же сейчас поэтом, брат! — попросила девушка.

— Ладно, буду! — проговорил Бенито. — О, волшебная природа!.. и так далее и тому подобное…

Надо, однако, признать, что жертву он принес немалую: в лесу было полно дичи, и Бенито не раз пожалел, что не может воспользоваться ружьем для меткого выстрела.

В самом деле, на открывавшихся кое-где прогалинах нередко виднелись крупные страусы-нанду, ростом в четыре-пять футов. Их сопровождали сериемы — лесные индюки, мясо которых еще вкуснее мяса крупных страусов.

— Вот чего я лишаюсь из-за своего злополучного обещания! — вскричал Бенито, который приготовился было выстрелить, но по знаку сестры опустил ружье.

— Надо щадить серием, они истребляют змей, — заметил Маноэль.

— Тогда надо щадить и змей, потому что они пожирают вредных насекомых; и насекомых, потому что они уничтожают еще более вредных тлей! Если так, надо щадить всех и вся!

Вскоре, однако, молодой охотник подвергся еще более тяжкому испытанию. Теперь лес прямо кишел дичью. То тут, то там появлялись небольшие краксы цвета кофе с молоком, пекари — местная порода кабанов, которых очень ценят любители дичины, агути, заменяющие в Южной Америке зайцев и кроликов, броненосцы, с чешуйчатым, словно мозаичным, панцирем, принадлежащие к отряду неполнозубых.

И право же, Бенито проявил не просто стойкость, а героическую выдержку, когда перед ним промелькнул тапир[26] из породы, называемой в Бразилии «антас». Этот толстокожий зверь, младший брат слона, теперь почти не встречается на берегах Верхней Амазонки и ее притоков и потому так привлекает охотников, а еще больше гурманов, ибо мясо у него вкуснее говядины, в особенности толстый загривок — поистине лакомый кусочек!

Ружье просто жгло руки бедному юноше, но он оставался верен своему обещанию. И все же предупредил сестру, что если на расстоянии выстрела увидит тамандуа — забавного большого муравьеда, добыть которого, как считают охотники, удается только снайперу, то ружье у него выстрелит само.

Но, к счастью, большой муравьед не попался им на глаза, так же как ягуары и кугуары, как их называют в Южной Америке, «онка». Вот кого действительно нельзя подпускать на близкое расстояние.

— Ну что ж, — проговорил Бенито, останавливаясь, — прогулка, конечно, приятная штука, но гулять без всякой цели…

— Как это без цели? — удивилась его сестра. — Мы должны посмотреть, полюбоваться и в последний раз пройтись по здешним местам. Ведь такого леса мы больше нигде не увидим, надо попрощаться с ним!

— А я придумала! — подала вдруг голос Лина.

Бенито с сомнением покачал головой.

— Разве наша сумасбродка Лина может придумать что-нибудь разумное? — пробормотал он.

— Нехорошо смеяться над Линой, — возразила Минья, — когда она старается найти для нашей прогулки цель, без которой тебе так скучно.

— Могу поручиться, что моя выдумка вам понравится, — стояла на своем Лина.

— Что же ты придумала? — спросила Минья.

— Видите вон ту лиану? — Девушка указала на лиану из породы сипо, обвившую ствол громадной мимозы, у которой легкие, как перышки, листочки свертываются от малейшего шума.

— Ну и что? — спросил Бенито.

— Я предлагаю всем идти за этой лианой, пока не найдем ее конец.

— Отличная мысль! — подхватил Бенито. — Мы пойдем за лианой, какие бы нам ни встретились препятствия: заросли, скалы, ручьи, водопады. Мы пойдем вперед, несмотря ни на что…

— А ведь ты прав, Бенито, — засмеялась Минья. — Лина у нас и впрямь сумасбродка!

— Понятно, — ответил ей брат, — ты хочешь сказать, что сумасброд я.

— Ну что ж, давайте будем сумасбродами все, если вам так хочется, — согласилась Минья. — Идем вслед за лианой!

— А вы не боитесь… — начал было Маноэль.

— Какие могут быть возражения! — вскричал Бенито. — Ах, Маноэль, ты бы не спорил, а помчался бы сломя голову, если б у конца лианы тебя ждала Минья!

— Молчу, молчу, — сдался Маноэль. — Не говорю больше ни слова и повинуюсь!

И они отправились за лианой, шаловливые, как дети в дни каникул.

Эта ползучая плеть могла завести их очень далеко, если бы они упорно следовали за ней до конца, как за нитью Ариадны[27], с той разницей, что нить наследницы Миноса помогала Тезею выбраться из Лабиринта, а лиана заводила наших героев все глубже. То была лиана, известная под названием «красная жапиканга», длина которой достигает порой нескольких лье.

Лиана перекидывалась с дерева на дерево, то обвиваясь вокруг стволов, то свисала фестонами с ветвей. Тут она протягивалась от бомбакса к палисандровому дереву, там — от берталеции к пальме баккаба, ветви которой Агассис[28] метко сравнивал с длинными коралловыми палками, усеянными зелеными точками. Затем лиана тянулась среди тукумов, с такими же причудливо изогнутыми стволами, как у столетних олив, среди дающих каучук фикусов, из семейства тутовых, которых насчитывается в Бразилии не менее сорока разновидностей. Лиана вела к гуальтам — красивым пальмам с гладкими стройными стволами, к диким какаовым деревьям, растущим на берегах Амазонки и ее притоков, к разнообразным меластам, украшенным розовыми цветами или кистями беловатых ягод…

Сколько было остановок, сколько крику, когда веселой компании казалось, что они потеряли путеводную нить! Приходилось снова ее отыскивать и освобождать, распутывая клубок растений-паразитов.

— Вот, вот она! — кричала Лина. — Я ее вижу!

— Ошибаешься, — отвечала Минья, — это лиана другой породы.

— Нет, Лина права! — говорил Бенито.

— Нет, она ошибается! — возражал Маноэль.

И начинался спор с очень серьезными, очень обоснованными доводами, в котором ни одна из сторон не желала уступать. Тогда негр взбирался на одно дерево, Бенито на другое, чтобы точно определить, куда подевалась лиана.

Но нелегко было разобраться в густой путанице переплетающихся растений, между которыми петляла лиана, прячась среди бромелий карата с острыми шипами, орхидей величиной с ладонь, с розовыми лепестками и фиолетовым пестиком, тонких онсидий, запутанных, точно клубок шерсти, попавший в лапы котенку.

А потом, когда лиана вновь спускалась на землю, еще труднее было отыскать ее под покровом плаунов, геликоний с большими листьями, каллиандр с розовыми хохолками, рипсалий, которые обвивали лиану, как изоляционная лента обвивает электрический провод. Невероятно трудно углядеть ее среди кустов больших белых ипомей, под мясистыми стеблями ванили, в зарослях страстоцвета, дикого винограда и других ползучих растений!

Но зато какой радостный вопль раздавался, когда молодежь вновь находила лиану, и с каким энтузиазмом все продолжали прерванный поход!

Так пробирались они не меньше часа, но ничто пока не предвещало близость желанной цели. Порой они пытались встряхнуть толстый стебель, но он не поддавался, и только стаи птиц разлетались в разные стороны, а обезьяны прыгали с дерева на дерево, словно указывая им путь.

Если дорогу преграждала густая чаща, тогда резак прорубал узкий проход, и все устремлялись в него. Если же вставала высокая, заросшая зеленью скала, по которой лиана извивалась, точно змея, они карабкались по ней вверх.

Наконец перед ними открылась широкая прогалина. На ней одиноко стояло большое банановое дерево, овеваемое свежим воздухом, который ему так же необходим, как и солнечный свет. Этот тропический великан, по словам Гумбольдта, «служил человеку еще на заре культуры» и был главным кормильцем жителей жарких стран. Длинная плеть лианы свисала, точно гирлянда, с его высоких ветвей и, пересекая поляну, снова скрывалась в чаще.

— Может, хватит? — спросил Маноэль.

— Нет! — вскричал Бенито. — Мы не остановимся, пока не дойдем до конца!

— Однако нам придется-таки повернуть назад, — заметила Минья.

— О, пожалуйста, пройдемте еще, ну хоть чуть-чуть! — взмолилась Лина.

— Дальше, дальше!.. — твердил Бенито.

И компания снова углубилась в лес, который стал теперь немного пореже, что позволяло им идти немного быстрей. К тому же лиана повернула на север, как будто вздумала вернуться к реке, что было им на руку: следуя за ней, можно выйти на правый берег и подняться к переправе.