а
небережѐного конвой стережѐт. После чего сделал себе практически настоящие имперские
документы на новое имя. Тем более что сейчас, причѐсанный, приодетый, с другой
мимической маской и другими движениями он очень сильно отличался от изображѐнного
на голофото Последнего джедая. У него даже волосы потемнели, став ближе к
каштановым. И уж точно никто не будет ожидать такой неимоверной наглости от героя
Сопротивления. Ради любопытства Баки посмотрел розыскные списки дальше. И номером
два как раз был Оби-Ван Кеноби: обаятельный рыжеволосый красавец мастер-джедай и
Высший генерал. И сумма за живого — за труп платить никто не собирался — не
отличалась от Люковой ничем. Разве что в досье имелась пометка: предположительно
мѐртв. Ситхи решили перестраховаться? Встречу ему назначили в поместье Наберрие.
Баки, добравшийся туда на понтовом спидере с водителем, нанятым в агентстве за очень
хорошие деньги, едва не присвистнул: а хорошо живут королевские дома! На трон Набу
как раз воссела племянница покойной Амидалы: Пуджа Наберрие с тронным именем
Анунна. Двоюродная сестра Люка. Баки вошѐл в главное здание поместья так, словно
находится здесь по праву, а если присутствующие не в курсе, то это не его проблема. Кто
как выглядит и называется, он выучил заранее, и поприветствовал хозяев
приличествующими ситуацией поклоном и словами: — Дедушка, бабушка, я рад наконец
с вами познакомиться.
Наберрие были крепкие орешки: за сердце никто не схватился и в обморок не брякнулся, хотя некоторые и побледнели. То ли так сложилось случайно, то ли специально, но в
поместье находилась вся семья, кроме Пуджи: Сола, старшая сестра покойной Падме, еѐ
супруг Даррен, их старшая дочь Риу. Руви и Джобал — родители Падме и Солы. Все, кто
остались в живых и не порвали связи после сначала падения Республики, а потом и
падения Империи. — Внук? — стоило отдать должное Руви, сейчас считающегося главой
семьи после смерти его матери, Винамы — сарказм в его голосе отсутствовал полностью.
— И кто же вы, юноша? Я не припомню вас. Просветите, пожалуйста, кто ваши родители.
— Падме Наберрие и Оби-Ван Кеноби, — ответил Баки с достоинством, внимательно
наблюдая за реакцией. Они… нет, не знали, но подозревали или догадывались. Его
изучали внимательно и въедливо. А он и не подозревал, что аристократов натаскивают на
чтение по лицам так же качественно, как разведчиков и диверсантов. На Земле такого не
было. Интересно. Впрочем, учитывая рассказы Оби-Вана и тот факт, что практически все
дома с претензией на знатность увлекались селекцией, неудивительно. — Чем вы можете
доказать этот факт? — наконец пришѐл к какому-то выводу Руви. И прочитать его мысли
Баки не мог: удивительно крепкие ментальные щиты. — Банальным генетическим
анализом, — спокойно сообщил Баки. — Данные Оби-Вана Кеноби есть в розыскном
листе. Исчерпывающие. Можно легко сравнить, ну а кровь вашей семьи… — он еле
заметно улыбнулся. Вот тут их проняло: Руви застыл, Джобал с остальными украдкой
переглянулись. И Баки абсолютно не врал. Любой тест на генетическое совпадение
покажет, что и как. Баки сам проверил: да, с Кеноби совпадение есть. Конечно, было бы
лучше, если б имелось свидетельство о браке, но вот тут начинались проблемы. И не
потому, что оно отсутствовало, нет! Потому что оно было. Энакин Скайуокер и Падме
Наберрие действительно заключили брак. На Набу. Их венчал священник, Максирон
Аголерга, понтифик Братства Познания, по всем правилам, пусть в свидетельстве и были
вроде бы вписаны псевдонимы: Вере и Сет. Эту информацию удалось выцарапать из
памяти ЭрДва, которую никто и никогда не стирал. Баки еѐ уничтожил, потому что дроид
заснял свадьбу Энакина с Падме во всей красе. И как Энакин потом вбивал Силой в мозги
понтифика запрет о распространении информации — тоже. О чѐм думала Падме, Баки
даже представить себе не мог. Логически объяснить еѐ действия было совершенно
невозможно. Резоны Энакина Баки хоть как-то понимал: джедаям было запрещено
вступать в брак. Монашеский орден как есть. — Проверим, — сказала Джобал, и слуга
немедленно принѐс небольшой приборчик. Здесь технологии продвинулись настолько, что
провести тест можно было за пару минут. Пока брали каплю крови, пока прибор
сравнивал, Баки продолжал размышлять на тему брачного свидетельства. Его предстояло
найти и изъять. А ещѐ найти личные записи этого самого Аголерги: как просветил его
голонет, члены Братства Познания в обязательном порядке вели личные дневники, фиксируя произведшие на них впечатление события, и то, что монах не мог говорить на
эту тему, не отменяло того факта, что он мог еѐ описать. Сила настойчиво намекала, что
так оно и есть. Значит, придѐтся разобраться. Тем временем Руви дождался писка прибора
и посмотрел результат. Лицо его дрогнуло. Потом прибор пискнул ещѐ раз, Руви вновь
посмотрел — и от него просто хлынуло изумление, быстро, впрочем, подавленное. —
Совпадение… есть, — откашлялся Руви, продолжая смотреть на экран прибора
остановившимся взглядом. — Это в папу, — объяснил ему Баки, сообразив, что так
поразило дедушку. Счѐтчик мидихлориан. — Папа у меня очень выдающийся. По
Наберрие пошли шевеления и кивки: чтобы оставаться не в курсе деятельности Оби-Вана
Кеноби, пусть и годы назад, надо быть гунганом. А гунганами Наберрие не были от слова
совсем. Теперь оставалось ждать, что перевесит: польза от признания, страх или жадность.
Баки рассчитывал на пользу: пусть Палпатин и был набуанцем, свою родину он, будучи
императором, ни в кредит не ставил. Королевы, избираемые одна за другой, были чисто
декоративными фигурами, а сам император называл их просто и ѐмко: украшение Двора.
От украшений не ждут мозгов или пользы. Они просто украшают. Да, Палпатин вроде и
не гнобил Набу, но и никаких преференций от него планета не дождалась. И
пренебрежения ему не простили, это Оби-Ван сообщил без тени сомнения. Баки
способностям Кеноби добывать и обрабатывать информацию просто поражался. И хотел
научиться так же. И Люка научить. Можно не любить политику, но уметь готовить
политиков сильный пользователь Силы просто обязан. Иначе… Плохо будет. История
джедаев тому доказательство. Палпатин сделал их как маленьких. Никакая Сила, опыт и
знания джедаям не помогли. Потому что от бюрократии ничто не спасѐт. Медленная варка
лягушки: Ордену тысячу лет закручивали гайки, пока не задушили. — Добро пожаловать
домой, внук, — сказала Джобал и раскрыла руки для объятий. Баки бережно обнял старую
женщину, сканируя Силой эмоции окружающих. Они были разнообразны и
занимательны. От Руви пахло меркантильностью: он высчитывал, что семье принесѐт
признание. От Джобал тянуло застарелым горем и надеждой. Сола металась
