смотря ему в глаза. — Что с тобой случилось?
Я заставляю себя успокоиться и медленно отклоняюсь. Мне удается уйти из захвата, Влад больше не распускает руки. Он внимательно рассматривает меня, пока мои вопросы висят в воздухе. Хотя уже ясно, что он не собирается отвечать.
Так легко к нему не пробиться. Он не привык пускать в душу посторонних.
— Ты хотела пойти в ванную, — напоминает он и от его голоса крадется холодок по спине.
Я молча ухожу, чтобы побыстрее скрыться за тяжелой дверью. Пальцы до сих пор шалят, я нервничаю рядом с ним и раз за разом хватаю критическую дозу адреналина. Влад большой как скала, к тому же он пренебрегает рубашками и я уже выучила, что у него идеальная V-образная фигура с широким торсом и развитыми мышцами груди.
Я ополаскиваю лицо холодной водой, а потом привожу себя в порядок. К счастью, дверь спальни вскоре хлопает и я понимаю, что Бестужев ушел.
Лучше не терять время. Я осторожно выглядываю, проверяя обстановку, и подхожу к дивану. Мне нужно найти что-то приличное в куче брендовых тряпок, которые привезли из салона. Задача сложная. Вчера мне было плевать на одежду, а сегодня чертовски не хочется выглядеть успешной эскортницей.
Мне никогда не были близки девушки, которые делают ставку на одну лишь внешность, превращая ее в товар. Они торопятся пристроить ее подороже, пока набежавшие годы не испортили оболочку. И мне всегда было интересно, что эти девушки говорят своим родителям, которые вырастили их в маленьких городках. У меня буквально стоит картинка перед глазами — приезжаешь к ним в гости, а твоя сумочка стоит, как их годовая зарплата, и это только сумочка.
Как внезапное богатство можно объяснить?
Я бы не смогла выкрутиться.
— Нет, — шепчу, отбрасывая корсетное платье, — тоже нет. Нет и нет.
Следом летит комбинезон из эко-кожи, туника с вырезом, для которого подобрано черное белье, леггинсы… Не гардероб, а наряды для подтанцовки Лободы.
Я нахожу лишь одно приличное платье, меняю на нем пояс и накидываю сверху свободный пиджак зеленоватого оттенка. Получается очень даже, все-таки дорогие вещи выглядят иначе. Мягкая ткань, идеальные швы, ощущение лоска. Даже страшно привыкать.
Я спускаюсь на первый этаж и первым делом замечаю наш договор с Бестужевым. Как Влад бросил его на стол, так он и лежит со вчерашнего вечера. Я собираю в стопку свой экземпляр и прижимаю к груди, надеясь прочитать его в машине. Влад говорил, что мы поедем в центр, так что время у меня будет.
— … скверно подумал, — приходит незнакомый голос, грубоватый и мужской. — Я тебе это как друг говорю, а не как зам.
Разговор идет из столовой. До меня доносятся размеренные шаги и я с удивлением обнаруживаю, что по звуку узнаю походку Бестужева.
Следом раздается его голос.
— Я со всем разберусь, — бросает Влад.
— Как вчера? Сколько ты вчера потерял? И это сорвалась только одна сделка, а Самохин не успокоится. Он тебе кислород перекроет везде, где только дотянется. Контракты подвиснут, я тебе говорю, Самохин может влезть в дела с голландцами и тогда у нас заморозят европейские счета.
Доносится тяжелый выдох незнакомца и его шаги. Нервные, суетливые. Их невозможно перепутать с шагами Бестужева.
— Ты его смертельно обидел из-за дочки. Унизил как какого-то пацана, — второй голос заводится и звучит злее. — Влад, ты кинул дочку бриллиантового короля, ты это понимаешь? Причем на глазах всей тусовки. Там же все были! А все в курсе что у вас намечалась свадьба с Элиной. Даже Самохин не отрицал, он ходил довольный и уже считал тебя зятем. И тут какая-то Лена!
— Притормози.
— Я заткнусь, не вопрос. Но ты же сам говорил, что тебе пора остепениться, что тошнит от малышек со счетчиком купюр вместо глаз, что нужна семья и дети.
— У меня будет семья. Свадьба в силе.
— Ты серьезно? С этой?
— Паша, больше ни слова о моей невесте таким тоном.
Повисает пауза.
— Я переговорю с Самохиным, — произносит Влад. — Если он не успокоится, будем принимать меры.
— Хорошо, — собеседник устало выдыхает. — Я пошлю кого-нибудь к ним на разведку, в главный офис… Надеюсь, автоматной очередью не встретят.
Зам усмехается и становится слышно, как его голос немного оттаивает.
— Так кто твоя Лена? — спрашивает он у Бестужева тише. — Почему именно она?
Тот молчит, а я чувствую, как внутренне напрягаюсь. Будто сейчас узнаю самую главную тайну вселенной. Или получу ключик к свободе. Ведь если узнать из-за чего я попала в золотую клетку, то, может, и дорога обратно на волю станет понятной.
— Она не испорчена, Паш.
Ох.
Я вбираю воздух в легкие, стараясь не издать ни звука. Но Влад произносит фразу низким тихим голосом. Меня бьет током от его интонаций, я впервые слышу, что он может говорить без льда или стали, а как нормальный человек.
Глава 9
Вскоре за мной приходит водитель. Черный седан представительского класса уже стоит рядом с крыльцом и переливается начищенными до блеска боками. Я видела такие автомобили только в фильмах, да в новостях с резонансными уголовными делами. Как оказалось, английские авто входят в обязательный комплект преуспевающего адвоката наравне с итальянскими костюмами.
Водитель открывает дверцу, и я ныряю в белоснежный салон, который выглядит как уютная гостиная в классическом стиле. Заднее окно закрыто шторкой и над ним висит перекладина с вешалками. В трех темных чехлах находится одежда Бестужева с пометками. На стикерах написано от руки “вечер”, “съемка Патрики”, “синий”.
Всё продумано до мелочей.
Напротив кресел поставлены экраны. Мой выключен, а вот дисплей Влада показывает экономический канал. К счастью, звук выводится в наушники и мне не приходится слушать, сколько стоит баррель нефти на мировом рынке.
Меня больше волнуют два стаканчика кофе. Они стоят в подставке между креслами и источают волшебный аромат, за который можно продать душу. Я еще ничего не ела, так что я быстро прихожу к
