не позволяет язык, превратившийся в неподвижный брикет. Томми распахивает дверь внедорожника, вальяжно опираясь на нее локтем.
— Мне долго ждать?
— Я не сяду в машину, если ее поведешь ты! — произношу подрагивающим от волнения голосом.
Томми демонстративно цокает языком и матерится одними губами, прежде чем заявить:
— Если не хочешь, чтобы я с позором затолкал тебя внутрь, сядешь.
Да, этот засранец прав. Я абсолютно не желаю, чтобы он прикасался ко мне, тем более на глазах у десятков людей. Боже! За что мне это наказание на целое лето… Прикусываю язык, чтобы не прыснуть в него очередной порцией яда и, топнув от безысходности ногой, резкими шагами сокращаю расстояние до автомобиля. Сразу же забираюсь в салон и, не дожидаясь пока он уберет руку от двери, рывком захлопываю ее.
А чтобы хоть немного отвлечься, я достаю телефон. Вот только при виде количества сообщений от Призрака зажмуриваюсь и обреченно запрокидываю голову, ударяясь несколько раз затылком о подголовник.
— Думаю, это не прибавит тебе мозгов, — долетает до меня с водительского места. — Пристегнись.
Покачав головой, я открываю глаза и направляю на него взгляд полный презрения.
— Ты всегда был таким говнюком?
Глава 10
Мия
— Ты не мог бы ехать помедленнее? — недовольно бурчу я, не вытерпев крутого поворота, что вынудил меня вновь схватиться за приборную панель.
— Малышка Ми боится? Тебя еще не катали с ветерком? — с издевкой интересуется Томас. — Не думал, что моя сестренка из трусливых.
— Я просто волнуюсь, как бы папочка не прибил тебя за царапину на машине. Хотя, может, тогда он передумает и отправит тебя обратно? И для особо одаренных повторяю: меня зовут Мия. — Последнее предложение я произношу с откровенным раздражением, потому что от его «малышка Ми» к горлу мгновенно подкатывает тошнота.
— О, ты умеешь беспокоиться? И даже переживаешь за меня? Это так трогательно, Ми.
— Слушай, у меня к тебе одна просьба: не называй меня на людях сестрой. Не хочу, чтобы у них сложилось обо мне неправильное мнение. Не всем ведь известно, что брат-идиот мне вовсе не родной. Ладно?
Томми нарочно дергает руль в сторону, и если бы не ремень безопасности, здравствуй приборная панель.
— Ты совсем больной?!
— Стараюсь соответствовать, — он поворачивает ко мне голову, — сестренка, — подмигивает и, оскалившись, снова устремляет взгляд на дорогу.
Так, это уже слишком! Пошел он к черту! Больше братец не выведет меня на эмоции. Поэтому дальнейший путь до дома я не рискую нарушать желанную тишину, игнорируя его и избегая зрительного контакта.
Минут пятнадцать спустя мы подъезжаем к дому, а я уже просто изнываю от желания поскорее скрыться в своей комнате, чтобы обида и злость не вырвались наружу, обрушив все кары небесные на новоиспеченного родственничка. Хотя он явно этого заслуживает, но в целях сохранения собственного спокойствия я отказываюсь вступать с ним в конфронтацию. Да кто вообще дал ему право так вести себя со мной? Однако я вновь усмиряю поднимающуюся в груди бурю и, как только машина паркуется у гаража, пулей вылетаю из нее, чтобы не сцепиться с кудрявым наглецом в очередном словесном поединке. Вот только когда захожу внутрь, мечта о том, что я наконец доберусь до своей спальни, рушится, ведь еще на ступенях меня окликает мама.
— Дорогая, тебе не может дозвониться Алевтина Петровна.
Закатив глаза, я разворачиваюсь и следую на мамин голос. Нахожу ее на кухне. Она стоит у раковины в простом скромном платье с цветочным принтом и с аккуратным пучком на голове. Нежная, словно весеннее облачко. Господи, ну какая же она милая, не зря её порой принимают за мою старшую сестру.
— Она что-то говорила по поводу экскурсии в августе, — мелодичный мамин голос отрывает меня от любования, пока сама она сервирует стол к ужину, порхая вокруг, как пчелка Майя. — Почему ты раньше мне ничего не рассказывала об этой поездке?
— Не знаю, как-то и не подумала даже, — пожимаю плечами, — да и вообще, может, я никуда не поеду.
Тяну руку к столу, чтобы ухватить вкусняшку, но тут же получаю по ней шлепок и корчу недовольную гримасу.
— И подставишь всю группу? — хитро прищуривается мама.
— В смысле?
— Ребята проголосовали за тебя как за старосту. Организация легла на твои плечи и Каримова.
Супер! Наверное, об этом мне и рассказывала сегодня Ярослава, да только мои мысли были заняты кучерявым недоразумением.
— Мам, до августа еще два месяца, я разберусь, не переживай.
— Я переживаю не об этом, — она бросает на меня строгий взгляд. — Если отец узнает о Марке, боюсь, твоя экскурсия накроется медным тазом.
— Хорошо, если не справлюсь с подготовкой, я подам папе сигнал SOS, — шутливо парирую и посылаю ей воздушный поцелуй.
— Как прошел день? — Мама слегка запинается, но продолжает: — Как с Томми?
— Эм-м, день, да как обычно.
— Мия, ты ведь знаешь, как Александр переживает о приезде сына. Я бы очень хотела, чтобы их отношения наладились. Если вдруг у вас с Томом случится недопонимание, не замалчивай, как ты это любишь делать, говори со мной. Ты можешь положиться на меня. Я всегда тебя выслушаю.
— Мааам, да все в порядке, думаешь, я не знаю, как найти общий язык с мажорчиком? — Вкладываю в свой голос максимум задора, чтобы не расстраивать маму, и в ответ она одобрительно кивает. — Видишь, он меня даже до дома довез. — Развожу руки в стороны и кручусь, отступая назад. — Целую и невредимую, — подмигиваю и выбегаю из кухни.
Разговаривать с мамой на тему брата нет ни малейшего желания, а тем более видеть, как она осторожничает по этому поводу. Хотя повод определенно есть…
Поднимаюсь по ступенькам вверх и на ходу бегло оглядываю семейные фотографии. Всегда так делаю, когда мне хочется затеряться в прошлом, где, по всей видимости, я была счастлива. Как жаль, что многие воспоминания стерлись, словно на этих кадрах и вовсе не я. Перешагиваю еще одну ступеньку и… внимание привлекает новая
